Дальше будете объяснять понятно кому, да? Свидетели есть их заселения, я сюда не просто так пришел. А учитывая, что это особо опасные преступники, на этом можете с работой прощаться. Всего хорошего, — я развернулся и пошел к выходу.

Окликнет или нет?

Окликнула.

— Сергей Павлович!

Ты гля, запомнила даже отчество с удостоверения, даром что мельком глянула. Если она их помнит, то может и полезной оказаться.

— Что? — обернулся я.

— Потерялся у нас старый журнал регистрации, — тетка зачастила, — но я их вспомнила, вот прямо сейчас вспомнила.

— Да? — переспросил я недоверчиво. — Вы уверены?

— Совсем уверена, с места мне не сойти!

Я вернулся к стойке.

— Вас как зовут?

— Тамарой. Тамара Сергеевна, Поляшова. Можно Томой звать.

— Тамара Сергеевна, вы без регистрации заселили особо опасных преступников, — проигнорировал я предложение перейти на дружеский стиль общения. — Деньги положили себе в карман. Тихо! — я поднял руку, прервав ее, когда она собралась возразить. — Но я хозяйственными делами не занимаюсь, так что вам лучше дать самые подробные показания. Постарайтесь.

— Не брала я денег, — сказал она упрямо. — В кассу положила. А журнал потерялся.

— Вы к делу давайте.

— Было такое, заехали. Шестеро. И вот эти двое были, — она ткнула пальцем в портреты.

— Главного как у них звали?

— Прокопом они его звали. Как в книгу записала, не помню, — добавила она на всякий случай. — А так все Прокоп и Прокоп.

— Руки в татуировках, около пятидесяти лет, сломанный нос и шрам в углу рта?

— Он! Он самый. Еще молодой был, рыжий, уши такие смешные, круглые, торчком, они его Чебуром звали. Вот он и вот этот, — она показала на портрет Шиги, — у них вроде как младшие были, их везде гоняли, подай-принеси. Еще один был черненький такой вроде кавказца, худой, маленького роста, шустрый, звали Саидом. У него еще родинка вот тут большая, — она ткнула ногтем себе в толстую щеку. — Нет, вот тут, — другой ноготь теперь ткнул в щеку противоположную. — И последний… — Она задумалась. — Последний был высокий, здоровый, видный такой мужчина. Прапором они его звали. Точно, Прапором.

— Опишите его.

— Ну, высокий такой, видный, вежливый даже. Волосы светлые, так вот набок зачесаны, — она рукой показала. — Нос… крупный такой нос. Прямой, но крупный. Голос сильно хриплый, да, как простуженный. Да, мизинца на левой руке нет. Не совсем, а половинка осталась.

— Татуировки?

— Нет, никаких татуировок. Ну, где их видно.

— Что они делали?

— Пили в ресторане все время. А так не буянили, не мешали никому, тихо себя вели. Так пьяными и съехали.

— К платформе как они двинули? Пешком? Подвез кто-то?

— Повар наш их отвез, Коля. На рафике. Заплатили ему.

— А Коля здесь сейчас?

— Позову, — с готовностью подкинулась она с кресла.