Я хотел бы знать, вы его отправили или кто-то другой?

– Я такого факса не помню. – Даша жалобно захлопала ресницами, глаза ее, кажется, начали наполняться слезами. – Если нужно, я посмотрю в ежедневнике…

– Посмотрите, – с ангельским терпением ответил Ковригин.

Даша вышла в свой «предбанник». Оттуда доносился ровный шум работающего пылесоса. Конечно, такие ковры надо пылесосить трижды в день. Через секунду Даша вернулась и раскрыла ежедневник на нужной странице.

– Так… – забормотала она. – С утра вы были в мэрии… вам звонил господин Пферд из Гамбурга… потом Мрожичек из чешского консульства… потом вы вернулись и у вас было совещание… Вам звонил Ливеровский, потом герр Мюллер… потом вы уехали в японское консульство, а вот в 15.

45 пришел факс с таможни, и я положила его в папку с входящими…

Я увидел, как Ковригин насторожился.

– Вы вернулись в 17.10, и я передала вам эту папку, – продолжала Даша.

– Стоп! – Ковригин ударил ладонью по столу. – Кто, кроме тебя, находился в приемной в двадцать минут пятого? Вспомни, раззява!

Слезы все-таки не поместились в огромных кукольных глазах Даши и потекли по щекам, оставляя извилистые дорожки.

– Ни-никого… – почти прорыдала красотка.

– Ты уверена? – В голосе Ковригина зазвучал металл. – Значит, ты сама его и отправила!

– Не-нет… – прорыдала Даша.

– У нее ума бы не хватило, – подал голос из угла человек-бритва.

– Здесь ты прав, – негромко бросил ему в ответ Ковригин.

– Простите, – вклинился я в беседу, – мне нужно позвонить своему партнеру. Вы помните, я говорил? Как раз прошло полчаса.

– Пожалуйста! – Ковригин жестом указал мне на маленький антикварный столик с телефоном – конечно, далеко не единственным в этом кабинете.

При этом я заметил, как он обменялся выразительным взглядом с человеком-бритвой. Я внутренне усмехнулся. Демонстративно закрыв собой телефон, чтобы не было видно, какой номер я набираю, пробежал пальцами по кнопкам. Услышав ответ, произнес заранее обговоренную фразу. Ответ на нее был именно тот, какого я ожидал. Повесив трубку, повернулся к остальным. Секретарша Даша в состоянии, близком к истерике, повторяла:

– Ни-никого не было… И я ни-никакого факса не отправляла…

– Даша! – сказал я громко и доброжелательно, постаравшись, чтобы она меня услышала.

 – Даша! А сейчас в приемной тоже никого нет?

– Никого, – повторила она как эхо. – Никого нет…

– Да? – переспросил я и эффектным жестом распахнул дверь кабинета.

В приемной по-прежнему ровно гудел пылесос. Его таскала по ковру женщина средних лет в аккуратном темно-синем платье. Даша захлопала ресницами, ничего не понимая, наконец растерянно пробормотала:

– Ах да, уборщица…

И тут же лицо ее засияло.