Колонна остановилась перед небольшим гребнем протяженного, пологого холма. Синичкин довольно четко выполнял инструкции, выданные ему командиром. Вот и сейчас остановился перед очередным препятствием. И тут же рядовой, выскочивший из «Форда», устремился к пригорку. Несколько секунд там что-то рассматривал. Однако, вернувшись, солдат не полез обратно в грузовик. А доложившись Синичкину, побежал к поручику.

– Ваше благородие! – козырнул там, подбежав.

– Что там?

– Немцы, ваше благородие. Пушки стреляют куда-то. Стволы задрали вверх и стреляют.

Максим вылез из машины и направился проверить обстановку сам.

Так и есть. Немцы. Только не пушки, а гаубицы. Перед взором поручика вольготно расположилась батарея 105-мм легких полевых гаубиц, которые, судя по всему, работали по квадрату или по выявленной цели.

Улыбнувшись очередному подарку судьбы, Максим вернулся к колонне. Приказал Синичкину чуть съехать с дороги, а потом, забравшись за один из пулеметов своего «Даймлера», велел Йозефу трогать вперед самым малым ходом. Выскакивать целиком на пригорок не было никакого смысла. Целый взвод охранения мог приголубить ответным огнем. А вот так – аккуратно вынырнув спаркой пулеметов – самое то.

– Стой! – крикнул поручик, похлопав по крыше грузовика, и Йозеф затормозил."

"– Короткими. По очереди. Сначала стреляю я – потом ты. Пока ты стреляешь, я перезаряжаюсь. Потом наоборот. Ясно? – произнес Максим стоящему за вторым пулеметом Хоботову.

– Так точно, – кивнул тот и повторил слова.

– Хорошо, – буркнул поручик и открыл огонь.

Немцы засуетились. Заметались. Кто-то бросился бежать. Кто-то попытался найти укрытие. Кто-то стал отстреливаться стоя ли, с колена или даже залег, благо вокруг пушек трава была крепко вытоптана. Из-за чего вокруг пулеметов засвистели пули. Но не богато. Стрелки выбивались в первую очередь, так как были прекрасными мишенями.

Одна лента ушла. Вторая. Однако, зарядившись по новой, наш герой новых целей не обнаружил. Все, кто хотел, – свою пулю получили и теперь валялись возле орудий либо трупом, либо раненым. Остальные разбежались.

– М-да… – задумчиво произнес Максим, рассматривая позиции противника. Потом тяжело вздохнул и, прихватив семерых рядовых, отправился к гаубицам.

Ничего хитрого делать он не стал. Четверых бойцов он посадил вскрывать укупорки с артиллерийскими выстрелами и потрошить гильзы. Благо что при раздельно-гильзовом заряжании это было несложно. Еще двоих – заряжать орудия, а потом забивать им стволы всяким твердым хламом: камнями, металлическими инструментами и прочим. Седьмой вязал длинный шнурок из запасной веревки. Сам же Максим прошелся по гаубицам, снял с них панорамы и тщательно прошелся молотком по остальной части прицела.