Порции ведь небольшие. Хотя обстоятельства уже начали говорить об обратном. Дурацкие выходки шли одна за другой. Вот зачем он столько языком трепал? А как хвост распушил? И перед кем? Хорошо хоть остатки трезвого мозга начали бить панику.

«Пора завязывать с обезболиванием, – прошипел про себя Максим. – Как-нибудь перетерплю, а то я тут скоро начну всем и каждому рассказывать про расстрел царя и командирскую башенку…»

История, впрочем, на этом не закончилась."

"Уже на следующее утро он снова попался на глаза Татьяне. Хотя почему-то казалось, что это не случайно. Он сильно напрягся. Но девушка не стала донимать его расспросами. Отнюдь. Просто немного непринужденно поболтали, ведя классический small talk, то есть легкий разговор ни о чем. Максим пытался шутить, лихорадочно вспоминая и адаптируя анекдоты. А она охотно смеялась, хотя хорошо было видно, что тоже чувствует некоторую неловкость.

После получасовой беседы они разошлись. Но вечером снова «случайно» пересеклись. Занявшись в этот раз музыкой. Татьяна очень захотела разучить ту славную композицию, сыгранную парнем на фортепьяно. Хотя Максим уже сообразил, что таким образом она просто усыпляет его бдительность, втираясь в доверие. Его нежелание много болтать и явное раздражение от вчерашних расспросов не укрылось от ее внимания. Вот и снижала градус накала эмоций, желая вывести его на второй раунд расспросов…

Глава 8

27 октября 1914 года, Петроград

Император зашел в кабинет, где его стоя встречали уже все собравшиеся для разговора. Странного разговора.

Петроград кипел и бурлил из-за какого-то пустяка – простого поручика. Казалось бы, с чего? Ну – геройский офицер. Ну – молодец. Возьми с полки пирожок с гвоздями и иди воюй дальше. Но нет. Все оказалось совсем не просто…

Сначала в столицу просочились копии его боевого журнала. Любопытного, очень любопытного. И имеющего слишком острые, точные замечания. Документ-то готовился для внутреннего пользования. Император уже отчитал Олега Константиновича, посмевшего дать ход этой бумажке. Но джинн из бутылки вылетел и обратно его не вернешь.

Старинные противники военного министра Сухомлинова возбудились не на шутку. Ведь, если говорить по существу, геройский поручик отмечал фактическую неготовность Русской Императорской армии к современной войне. Не явно, конечно. Не прямым текстом. Но в заметках шла острая и вполне объективная критика очень многих аспектов – начиная от вооружения и заканчивая обозами и тактическими приемами. А все успехи, которые сейчас имелись на фронтах, получались за счет личного героизма солдат, удачи и таланта отдельных генералов. То есть, по существу, были делом случая, и произошли вопреки, а не благодаря подготовке.

Первым возбудился Гучков.