Но тут есть лазейка, – произнес Максим и с удивлением заметил, как и Татьяна, и все прочие в комнате напряглись, замерев. – Можно подойти к вопросу с точки зрения заместительной терапии. У Цесаревича плохая свертываемость крови. А значит, если ему делать регулярное переливание подходящей здоровой кровью, то он сможет жить полноценной жизнью.

Кто-то в помещении уронил металлическую чашку. Максим оглянулся, встретившись с пронзительным взглядом той сестры милосердия лет сорока. Нахмурился. Татьяна же постаралась его отвлечь разговором.

– Но как понять, какая кровь ему подойдет?

– Кровь делится на четыре основные группы[39]. А те, в свою очередь, градируются по резус-фактору, kell-антигену и прочим нюансам. Как это все определять, я понятия не имею. Увольте, я не медик. Это тот минимум, который мне известен в рамках военного дела.

– Максим Федорович, – спросила та сестра милосердия лет сорока. – Вы говорите, что он сможет жить полноценной жизнью. Но ведь он болен и не сможет родить здоровых детей. Разве это можно назвать полноценной жизнью?"

"– О нет! Что вы?! – улыбнулся поручик. – Гемофилия передается только через девочек. Кратко суть такова. Болезнь имеет две формы: пассивную и активную. У женщин только пассивная, у мужчин – только активная. Пассивная может передаваться по наследству, активная – нет. У женщины, больной гемофилией, вероятность рождения ребенка с наследованием этой пакости пятьдесят на пятьдесят. То есть не угадать. Зараженная девочка живет обычной жизнью и ни о чем не догадывается, пока не родит больного мальчика. А вот дети, рожденные от больного мальчика, унаследовать болезнь от отца не могут. Передается она только по женской линии. То есть, поставив на ноги Цесаревича, можно его женить и дождаться вполне здоровых наследников. Вот, – выдохнул поручик. – Прямо лекция какая-то. Милые дамы. Вы меня простите за сумбур, но я малосведущ в медицине. Это все-таки не моя тема.

– Что вы! – всплеснула руками Татьяна. – За что вас прощать? Вы говорите очень интересные вещи!

– Да-да! – поддакнули все остальные дамы, и Максим Федорович окончательно стушевался. Он окинул подозрительным взглядом помещение и пытался лихорадочно сообразить, что же он сейчас такого наговорил? И кому. Понятно – аристократки. Но неужели они ломанутся на прием к Императрице с его бреднями?

– Пожалуй, я пойду, – тихо произнес поручик.

– Но почему? – подавшись вперед, спросила Татьяна.

– Нога, Танюш, нога. Я зря сегодня на ней крутился.

– Сейчас! – решительно произнесла она, и уже спустя пару минут ему ставили укол слабеньким раствором кокаина на физрастворе. Прямо возле раны. Узнав заодно о его принципиальном неприятии опиума и его производных.

А дальше? А что дальше? Его пытали.