«Погадав на кофейной гуще», решили просто последовательно перебирать подсистемы двигателя, которые могли отказать. Свечи, зажигание, карбюратор и так далее. В общем-то не очень сложный процесс. Однако, как известно, «у семи нянек дитя без глаза». Вот и тут. Набежав всей толпой, они больше мешали друг другу, чем помогали. Да галдели как сороки. Лезли лапами куда ни попадя. Ну и так далее, и тому подобное."

"В общем – возня продлилась до рассвета, когда наконец-то удалось завести грузовик. Что с ним было? А хрен его знает. При их уровне квалификации, никто из них ничего внятного выдать не смог.

Завелся и хорошо.

Пришлось принимать пищу, завтракая. И двигаться дальше, кляня очень не вовремя произошедшую поломку. Увы, но ночь оказалась безнадежно упущена. Что Максима совершенно не обрадовало. Да и топлива пожгли – кучу. Ведь движки колонны всю ночь молотили на холостых оборотах. Хорошо хоть в комендатуре Лёбау удалось заправиться «под завязку», иначе бы совсем беда.

Личный состав был измучен и требовал отдыха. Но рассиживаться было смерти подобно. Слишком быстро все вокруг менялось. Да и офицеры штаба армии наверняка возбудились и задергались, напрягая всех вокруг.

Поэтому он решил прорываться как есть. Да вот беда. Усталость притупила бдительность. И если во время рывка 27 августа колонна останавливалась у каждого непросматриваемого поворота, у каждого холма, скрывающего собой возможную опасность, то теперь они просто ехали вперед со слегка ошалелым видом. И это не замедлило сказаться. По закону подлости, само собой…

Колонна успела пройти километров десять, не больше, когда достигла очередного перелеска. Густо заросший деревьями и кустарником, он выполнял функцию барьера, защищающего поля от ветра.

Очень неплохо защищал, но что там за поворотом, разглядеть не давал совершенно. А дорога, разумеется, именно за него и поворачивала.

Крутой вираж резкого поворота. Раз. И Максим подался вперед, начиная напряженно моргать. Потому что перед ним раскинулось просторное поле… и целая толпа пехоты, уныло бредущей по дороге прямо навстречу им. Немецкой пехоты, разумеется.

– Огонь! – закричал поручик, пробуждая впавших в ступор бойцов. И оба курсовых пулемета начали долбить в эту толстую, жирную колбасу, сотканную из людей.

Головной грузовик затормозил. Максим высунулся всем корпусом, вставая на подножку. И начал махать, попутно крича своим, чтобы отворачивали обратно. Сообразили. Молодцы. Провели разворот «все вдруг». Насколько, конечно, это было возможно в таких условиях. Хорошо еще дорожная насыпь была небольшой. А то бы тут им всем и конец пришел.

Васков, командующий арьергардным грузовиком, догадался не только развернуться, но и остановиться, пропуская колонну.