Если бы я вернулась домой только в кожаной куртке Мэддокса, отец без вопросов пустил бы пулю в голову Мэддоксу. Состояние моего платья тоже не принесло бы Мэддоксу никаких бонусов.

* * *Я прижалась к нему еще крепче, когда мы ехали обратно в особняк, не потому что боялась мотоцикла, а потому что хотела быть как можно ближе к нему.

Как только мы остановились перед особняком, дверь открылась, и папа вышел, выглядя очень злым.

Я слезла с мотоцикла.

— Тебе лучше уехать домой, я с ним разберусь."

"Мэддокс покачал головой и тоже слез.

— Я не трус. Я доведу тебя до двери, как сделал бы любой хороший джентльмен.

— С каких это пор ты джентльмен? — спросила я.

Папа ждал нас со скрещенными руками. Мне очень хотелось, чтобы Мэддокс послушал меня.

Мэддокс кивнул.

— Надеюсь, мы не нарушили комендантский час Марселлы, — сказал он.

Конечно же, он не мог удержаться от провокации папы, что было равносильно тому, чтобы ткнуть разъяренного медведя.

Я быстро прижалась к отцу и обхватила его правую руку — его руку с пистолетом и ножом, хотя он мог драться обеими руками, — не давая ему напасть на Мэддокса.

— Это было глупо, — прорычал он.

 — Есть причина, по которой я держу несколько телохранителей вокруг Марселлы. Тебе лучше знать, как легко можно похитить человека.

Мэддокс натянуто улыбнулся.

— Я был рядом с ней все это время. Я бы защитил ее, и нападавшим было бы трудно преследовать нас на моем Харлее.

— Они могли бы протаранить вас своей машиной. Мы не знаем, сколько твоих друзей-байкеров все еще жаждут мести, а ты подвергаешь опасности мою дочь!

— Это был мой выбор. Я хотела побыть наедине с Мэддоксом, пап. Я не хочу всю жизнь жить в страхе перед возможным нападением.

Я хочу жить.

— Если ты будешь мертва, этого точно не случится, — прорычал папа.

Я впилась ногтями в его руку.

— Я взрослый человек, так что если ты хочешь кого-то обвинить, обвиняй меня.

— Я всегда буду защищать Марселлу своей жизнью, можешь на это рассчитывать, — яростно сказал Мэддокс.

— Почему бы вам не поговорить в другой раз? Уже поздно, а ты все равно злишься из-за вечеринки, — сказала я.

Отец вяло кивнул, но продолжал пристально смотреть на Мэддокса. Я улыбнулась Мэддоксу.

— Спокойной ночи, — сказала я, но не поцеловала его.

Мэддокс улыбнулся мне и кивнул моему отцу, после чего вернулся к байку. Я смотрела, как он уезжает, а затем последовала за папой в дом.

Мама спускалась по лестнице, уже в ночнушке и без макияжа.

— Марси! Мы волновались за тебя.

— Мам, я в порядке. Мы с Мэддоксом справимся. Спорим, для меня менее опасно ехать по городу неузнанной на байке Мэддокса, чем в черном лимузине, который все признают принадлежащим Фамилье. А ты поехала в Чикаго одна, когда была всего на несколько лет старше меня, и ничего не случилось.