— Спасибо, — сказала она просто.

— Ты простила мне непростительное, — произнёс я.

Ей нужно знать, что я понимаю, как сильно я облажался.

Она просто кивнула, будто это было само собой разумеющимся.

— Я никогда не считал, что Витиелло прощают.

— Мы не прощаем, ну кроме тех, кого мы любим.

Я признался Марселле в любви, и после того, как я убил ради нее своего дядю, она, вероятно, поверила, что я действительно люблю ее, но она сдерживала любое признание в любви. Я понял это, без колебаний принял ее потребность во времени и пространстве, но теперь я нуждался в большем. Я подвинулся ближе, коснулся ее бедер.

— Ты простила меня.

Марселла вздохнула.

— Потому что я люблю тебя.

Я целовал ее снова и снова. Я хотел остаться так навсегда, только мы вдвоем.

— Никто не будет счастлив от нашей любви, — сказал я.

— Это не имеет значения, пока мы вместе.

МарселлаЯ взглянула на часы, и мое лицо замерло.

— Уже почти час ночи. Наверное, нам стоит вернуться, пока отец не отправил поисковую группу. Телохранители наверняка уже рассказали ему о нашем побеге.

Ухмылка Мэддокса стала дразнящей, и он погладил меня по попе.

— Мне не хочется вставать или возвращать тебя в семью, никогда.

Он погрузил пальцы между моих бедер, чувствуя мое затянувшееся возбуждение.

Я закрыла глаза, впившись зубами в нижнюю губу, наслаждаясь тем, как Мэддокс дразнит меня. Мне хотелось провести с ним всю ночь, заниматься любовью и разговаривать, особенно после того, как мы только что заявили о своих чувствах друг к другу.

Я снова вздохнула.

— Не искушай меня. У меня и так достаточно проблем.

Он похлопал меня по заднице.

— Хорошо, тогда давай предстанем перед нашим судом.

Я засмеялась. Папа, вероятно, уже вынес свой вердикт, и он не будет хорошим ни для кого из нас.

Я выпрямилась, полностью обнаженная. Взгляд Мэддокса окинул меня так, что по спине пробежала приятная дрожь. Я тоже позволила себе немного полюбоваться мускулистой и чернильной верхней частью тела Мэддокса. Мне нравилось проводить пальцами по упругим ребрам и спускаться по мягкой коже к поясу.

— Если ты и дальше будешь так смотреть на меня, мы не скоро вернемся, — предупредил Мэддокс низким голосом, его член наполовину затвердел.

Я пожала плечами.

— То же самое, Мэд.

Он потянулся ко мне, но я с хихиканьем отпрыгнула назад и прокралась к тому месту, где уронила стринги, при этом не забыв вызывающе нагнуться, поднимая и надевая их.

Мэддокс вскочил, схватил кожаную куртку и накинул ее мне на плечи.

— Тебе действительно нужно надеть ее, или я собираюсь трахнуть тебя, нагнув над байком.

— Мне бы этого хотелось, — сказала я с дразнящей ухмылкой.

Мэддокс со стоном покачал головой и стал одеваться.

Я достала свое платье из седельной части и снова надела его, даже если оно помялось.