Подозреваю, не столько от меня, сколько от Тианы. Незаконнорожденная, но признанная мужем, Тиана должна быть бельмом на её глазу. Отправить девочку на помощь сестре – красиво завёрнутое «выкинуть из дома, и чтобы ноги её здесь больше не было».

Серпентарий, однако… Но это тоже хорошо. Во-первых, не скучно. Во-вторых, у змей можно сцеживать полезный яд.

Тётушка заканчивает говорить, подходит ближе и поднимает, а затем опускает безразмерный капюшон на мою голову. Полотно ткани свешивается до груди, лицо оказывается полностью скрыто. Спрашивается, зачем наносили макияж и мудрили причёску? От количества заколок, которые Изи мне воткнула, голова болит.

Расправив капюшон, тётя берёт меня под руку и выводит в гостиную. Я приноравливаюсь к сковывающей движения юбке и, особенно, к тряпке перед носом. Не знаю, что за ткань использована. Наверняка меня рассмотреть невозможно, а вот я силуэты и контуры мебели проглядывают.

Впереди кто-то есть. Уж не жених ли?

Тц, надо признать, покрывало на фасад – отличная традиция. Не надо следить за выражением лица. Чувствую, улыбочка у меня сейчас людоедская.

– Невеста!

– Невесту привели!

Голоса звучат женские.

Да, что-то такое есть в воспоминаниях Нишаль. Гостьи, обязательно замужние, провожают невесту к жениху. Присутствие на свадьбе для незамужних девушек строжайшее табу, Нишаль знает о брачной церемонии из рассказов, поэтому вытащить нужные сведения из невнятной каши обрывочных воспоминания особенно трудно.

– Ста сыновей и ста дочерей невесте!

Я поперхнулась.

Сами-то пробовали столько рожать?

Пахнет едой, вином. Я ещё не голодна, но всё равно зло разбирает – позавтракать мне не дали, лишь позволили выпить стакан воды перед купанием. Традиция, видите ли. К счастью, долго ожидание не затягивается. Я этим женщинам явно чужая, своим присутствием мешаю им как заноза в пятке.

– Жених ждёт! – перебивает тётя очередную волну проклятий, ах, простите, добрых пожеланий.

– Ста сыновей и ста дочерей невесте! – счастливо отзываются гостьи нестройным хором.

Тётя вновь берёт меня под руку и ведёт во двор. Гостьи следуют за нами, и это радует. Чем больше зрителей будет у моего маленького шоу, тем лучше.

Меня усаживают в задрапированную тёмно-синей, расшитой серебром свадебную коробку. О внешней красоте паланкина позаботились, о минимальном удобстве – нет. Внутри на ощупь я нахожу убогую скамеечку, сидеть на ней можно только изломавшись как кузнечик – задрав колени выше ушей. Мой счёт к дядюшке и его супружнице растёт с… космической скоростью.

Внутри та же синяя ткань, только без вышивки, окон не предусмотрено, духота.

Не знаю, кто поднимает паланкин в воздух.