Послышался шелест бумаг и одежды, кто-то уронил ручку.

А музыка сделала ещё один пассаж, дверь захлопнулась, и на столе из серого дыма соткались метровые песочные часы. Песок тонкой серой струйкой хлынул вниз – отсчёт времени пошёл.

***

Стол был таким… привлекательным. Так хотелось проверить его твёрдость лбом. Опустить руки, сложить на них голову.

Я ущипнула себя за бедро, с трудом сдержала слёзовыдавливательный зевок и уставилась на вопросы. Я переутомилась за последние дни и теперь лишь титаническим волевым усилием держала глаза открытыми и продолжала работать.

Спать буду потом!

Половина песка в часах уже просыпалась, мне следовало поторопиться, ведь лёгкими были только сто вопросов из двухсот сорока, на которые я должна правильно ответить. Но удерживать вымотанное сознание на плаву становилось всё труднее.

Впрочем, порой действовал полный автопилот, и я просто не соображала, что делала.

Я закусила губу так сильно, что потекла кровь.

Исщипала все ноги.

Упорно записывала формулы и правила, которые десять дней назад были для меня чужими и непонятными, но сейчас обрели глубокий смысл.

От нервного давления на ручку ныло запястье, но я продолжала писать – и сама поражалась тому, сколько всего узнала.

Сто пятьдесят вопросов пройдено…

Невыносимо хотелось кофе.

Двести вопросов…

Глаза жгло от усталости, из-за чего всё казалось немного расплывчатым.

Двести двадцать…

Ещё немного…

И вот я смотрела на вопрос, но не могла его понять. В мыслях всё перемешалось. Я учила ответ, но мозг отказывался его выдавать.

Это был провал: за семь вопросов до финала так глупо срезаться. Я ведь выучила на несколько ответов больше – на случай, если где-то ошибусь. Теперь оставалось только вспомнить и записать. Но мозг оставался поразительно пустым.

Я понимала, что при переутомлении это нормально, но меня захлестнула паника: а что, если я забуду выученное? Что, если как и в момент попадания останусь без малейшего понятия о божественном языке? Паника поднималась холодной суетливой волной от желудка к груди и выше. Ручка в моих пальцах задрожала, и то, что многие студенты вставали и сдавали работы, усиливало тревогу.

Я не сдам тест… после стольких усилий… всё было напрасно…

Навернулись слёзы, ручка задрожала сильнее. Никакие здравые размышления, что я, в отличие от остальных, учила всё с нуля и короткое время, не избавляли от противного ощущения собственной глупости и неудачливости.

Я не хотела оставаться здесь последней! Не хотела, чтобы на меня смотрели, как на полную дуру. Я хотела доказать способность справиться со всем, даже с попаданием в другой мир.

Слезинка скатилась по щеке и упала на страницу. Я торопливо вытерла мокрую дорожку и заморгала. Слёзы хотя бы ослабили ощущение, что под веками насыпан песок.