"

"— Уверена? — Ему-то все равно, что брод, что переправа, что ночное путешествие — он выглядел бодрым и полным сил, несмотря на долгий переход.

— Да.

Пока Рэй набирал во фляги свежей воды, я ходила по берегу, разминая затекшую спину, а заодно искала в траве румяную землянику. Вкус у нее был просто божественный, особенно после того, как весь день ешь только вонючее сухое мясо и грызешь сухари.

Потом мы снова погрузились на повозку и продолжили путь. Разговор не клеился, мысли о том, что удобный ночлег был так близок, но недосягаем, навевали тоску, и вдобавок, вместе со стремительно сгущающимися сумерками пришел дождь.

Рэй хмуро посмотрел на небо, скинул мне поводья, приказав держать прямо, и перебрался в кузов телеги. Откуда-то из-под соломы он достал несколько гнутых распорок, ловко приноровил их в специальные пазы по бокам сиденья. Потом вытащил плотно свернутый брезентовый «капюшон», накинул сверху, затянув кожаными тесемками. Получился навес, под которым можно было укрыться от ветра и дождя.

Я забилась поглубже, пытаясь спрятаться от мелких брызг, но все равно было неуютно, неспокойно. Покосилась на своего невозмутимого спутника и подвинулась немного ближе, а потом еще немного. И еще. Он ничем не выдал того, что заметил мои манёвры и продолжал следить за дорогой. А я едва дышала, потому что ощущать рядом крепкое мужское плечо оказалось неожиданно волнительно.

Постепенно дождь усиливался, а порывы ветра становились все резче и сердитее.

Рэй пошарил рукой под сиденьем и достал старый походный плащ.

— Надень, а то замерзнешь.

Плащ оказался неудобным. Мало того, что он был подбит шерстью и весил килограмм десять, так еще и размером на взрослого крепкого мужчину. Я в нем попросту утонула. Низ свисал чуть ли не до земли, а руки едва выглядывали из рукавов. Зато стало тепло.

Как назло, вдоль реки стелилось поле и не росло ни единого деревца, под которым можно было бы укрыться. Темнота становилась все плотнее, нам приходилось двигаться вперед при свете тусклого фонаря и редких проблесков молнии. Вскоре едва заметная дорога превратилась в смесь грязи и травы, которая наматывалась на колеса, еще сильнее замедляя передвижение. Чубарый недовольно хлестал хвостом, тряс мокрой гривой и храпел, закусывая удила, но продолжал идти.

— Если остановимся — точно завязнем, — терпеливо пояснил Рэй, — надо двигаться дальше. Скоро выберемся на нормальную дорогу, будет легче, а там уж и до цели недалеко.

Мне оставалось лишь послушно кивать и надеяться на то, что дождь не будет идти всю ночь напролет.

Когда перед нами словно из ниоткуда вынырнули два каменных полуразрушенных столба, Чубарый встал. Я испуганно отпрянула, а Рэй наоборот довольно улыбнулся:

— Вот и переплава.