Я помню, что случилось с той выжлой, которую Оллин не долечил. Очередная бутылочка, которую я пыталась открыть, выскользнула из непослушных окоченевших пальцев:

— Черт, черт, черт!

Я пинком закрыла дверь, сквозь которую в утлый домик врывался ветер. Скинула промокший тулуп валенки, больше похожие на ледяные колодки. Мне нельзя замерзать, не сейчас.

Накинула на себя вонючее старье, натянула какие-то носки и снова схватилась за бутылочки. Мне удалось влить Рэя содержимое одной из них, вторую он выбил у меня из рук.

Было больно, но я не жалела себя. Оседлала его сверху, сжимая бедрами, чтобы не скинул и снова влила лекарство.

Рэй хрипел, бился в конвульсиях, пугая меня до чертиков. Но я видела, как его губы перестают быть мертвецки зелеными. Это внушало надежду. Я снова и снова поила его, не зная когда надо остановиться, и можно ли вообще останавливаться.

Его кожа постепенно становилась бледной, но без зелени. Щупальца вен пропадали, ногти приобретали нормальный оттенок.

Моя кровь помогала. Лечила его. Но он почему-то не приходил в сознание. Даже пропотев и затихнув, Рэй так и не открыл глаза.

Я склонилась ближе, пытаясь расслышать его дыхание, и поняла, что он спит.

Получилось.

Я обессиленно сползла по стенке на пол, обхватила себя руками и сидела, не шевелясь, давясь слезами от пережитого ужаса. Было больно в груди. От страха, обиды, отчаяния.

Мой побег чуть не погубил дракона. Чуть не погубил человека, которого люблю.

Проклятый Оллин! Обвел меня, как последнюю идиотку вокруг пальца."

"Рэя снова начало трясти, но в этот раз не от болезни, от холода. Надо его раздеть. Мне с огромным трудом удалось стащить с него охотничьи сапоги, сырые штаны и куртку.

Затем я собрала по дому все, во что можно было закутаться: старые одеяла, одежду, какие-то тряпки и соорудила что-то на подобии гнезда, в которое с огромным трудом уложила мужчину. Я зажгла все свечи, которые только нашла в доме, но тепла от них не было. Очаг растапливать я не решилась, помнила, как летом чуть не задохнулась, и не спалила всю избушку. Выкатила из углов грей-камни, которые раньше накалял огонь Оллина. Они уже едва теплились, но я билась за каждую крупицу тепла и все равно подвинула их ближе к гнезду, обложила со всех сторон, в надежде хоть как-то согреться.

Вскоре Шерр перестал дрожать, расслабился, но так и не проснулся. Я потрогала лоб, покрытый испариной. Не горячий. Жара нет. Потом аккуратно оттянула веко, заглядывая в глаза — зелень ушла.

Получилось! Я была готова рыдать от облечения, но нужно было решить еще один вопрос. У меня самой зуб на зуб не попадал от холода. Рубиновая Слеза уже не справлялась, не могла меня отогреть, и переодеваться было не в чего, вся сухая одежда ушла на то, чтобы утеплить Рэя.

Похоже, нам придется греться вместе.