Хмарь действовала на Рэя с ужасающей быстротой. Еще минуту назад, на его щеках играл румянец, а теперь расползалась мертвенная бледность Глаза наливались зеленью. С каждым мигом все больше теряя свой блеск. Я с ужасом понимала, что он погибает от проклятия, которое тут же вцепилось в дракона, посмевшего выйти из укрытия.

Он погибает из-за меня. Из-за того, что я сбежала, вместо того чтобы признаться во всем. Он пошел за мной, потому что чувствовал, что мне плохо. Как всегда, хотел меня спасти.

— Ты, кстати, что-то напортачил, когда забирал крылья. Дракон ушёл — огонь остался. А у тебя сейчас и этого нет. Какая несправедливость, да? Драконы, сильнейшие из созданий, превращаются в беспомощных котят, стоит им только выйти за пределы защитного периметра. Думаешь, вы там в безопасности? Нет вы в клетке, и ключ от нее в моих руках.

— Рэй! — заголосила я, когда полыхнуло пламя.

В последний момент он сбил меня с ног, прикрывая сверху своим телом. Было жарко, настолько, что горячий воздух обжигал легкие, снег вокруг нас плавился, превращаясь в воду.

— Как самоотверженно…и глупо.

— Не вставай, — прошипел мне на ухо Рэй, — ползи к берегу.

Он отпустил меня и ринулся к Оллину, сжимая в ладони клинок. Старик бил огнем, не подпуская к себе, пепельный пытался до него добраться, но хмарь сжирала его силы, заставляя промахиваться. Обычно твердая рука дрогнула и клинок вместо того, чтобы пробить грудную клетку в том месте, гда за ребрами билось черное сердце, полоснул лицу, раздирая надвое щеку.

Оллин закричал от боли, схватился за рану, из которой хлестала кровь:

— Ублюдок! — огненный поток хлынул с его рук.

Рэй снова увернулся, но его уже вело из стороны в сторону.

— Я прирежу тебя твоим же клинком, а потом им же буду снимать кожу с твоей девки!

И снова огонь. Много огня, льющего во все стороны. Я едва успела вжаться в снег, когда надо мной полыхнуло.

…А потом затрещал лед.

Река ожила, рассердилась на то, что ее потревожили посреди зимы.

Скрежет, с которым, расходился ледяной панцирь, отвлек мужчин от битвы. Оба замерли, настороженно прислушиваясь к глухому треску.

Под Оллином, так неосмотрительно поливающим огнем, лед оказался тоньше…

Он с треском провалился под его ногами. Старик сначала ушел в воду по грудь. Начал шарить руками по гладкой поверхности, пытаясь зацепиться, выбраться, но пальцы скользили по талому льду, тяжелые валенки и тулуп утягивали его вниз, в пучину. Снова треск, и Оллин с головой провалился в реку. Студеная, темная вода угрожающе булькнула, смыкаясь над ним.

И тишина. Пару минут мы смотрели на лунку, ожидая, что предатель сейчас выплывет. Наберется сил и вылезет.

…Сил ему хватило только на то, чтобы еще раз ударить огнем.