Подумала, что это приглашение войти.

Девушка распахнула дверь и застала непристойную картину. Женщина прижимала Золотова к стене грудью, а рукой ползала по его бедру, почти на ягодице. Он весь вытянулся. Руки держал в карманах спортивных штанов. Оба обернулись на Сашу. В его глазах она прочитала облегчение, а в глазах Альбины Ивановны – раздражение.

– Нельзя вот так врываться! – рявкнула Альба.

– Извините, я стучала, мне показалось, вы ответили, – Саша сцепила пальцы в кулак, которым выделывала метаморфозы от напряжения.

– Я надеюсь, мы закончили, – сказал Золотов преподавателю и высвободился из ее захвата.

Та все еще держала его голодными глазами.

– А я вот взносы принесла.

Саша боялась подходить близко, потому оставила конверт на полке стеллажа, что стоял у входа. Откланялась зачем-то, медленно пятясь наружу. Золотов быстро ее настиг и выволок за локоть из кабинета.

– Спасибо, что спасла, – выдохнул он, когда дверь захлопнулась.

Они торопливо шагали прочь по узкому коридору. Двери здесь встречались редко, только технические щитки. Линолеум разъели огромные дыры. Девушка о них спотыкалась.

– Теперь мы квиты, – улыбнулась она.

Парень посмотрел на нее с легким недоумением, а потом вспомнил и согласился.

– Точно.

До перехода они шли в тишине. Золотов внешне выглядел безэмоциональным, но двигался резко и как будто торопился, не куда-то, а от.

– Нелегко быть красавцем, – заметила Саша с усмешкой, когда они перешли в коридор посветлее и свободнее.

Она поглядывала на него сбоку, следя за реакцией. Но парень только поморщился.

– Каждая вторая, блядь, западает. Заебали.

Мат хорошо передал то, как сильно его это напрягало. Приставания, очевидно, были частыми и неуклюжими, как сегодняшние от Альбы и Дианы. Саша, с одной стороны, завидовала их смелости, с другой, испытывала испанский стыд.

– А ощущение, что каждая первая, – она попыталась пошутить. Ей это никогда не удавалось. Юмору ее учил лишь отец.

– А ты какая тогда? – спускаясь по лестнице, Золотов замедлился и обернулся на девушку. Ухмылка только зарождалась.

Саша в этот раз быстро сообразила и выпалила:

– Нулевая.

А щеки горели. И сердце так стучало, будто требовало правды."

"Он двинулся дальше. Они спустились на первый этаж, где стояли вендинговые аппараты. Проскочили мимо в общий широкий коридор. Прошли его наполовину.

– Мне это все щас нахуй не сдалось, – сказал парень после долгой паузы.

Раздражение его не покидало. Разрядами било по коже. И Сашу порой задевало. Она от его резких слов или движений вздрагивала.

– У всего есть обратная сторона, – девушка изрекала философскую мысль не столько ему, сколько себе. В утешение. Или просто как наблюдение. Стало немного легче от того, что красавчики ни за кем не бегают, а тоже страдают.