И сейчас – только умиротворение и покой внутри. После нескольких месяцев мучительных скитаний, я уже не верила, что когда-нибудь вообще смогу быть спокойной. Но все же нашлось место, в котором я чувствую себя безопасно.

Где-то послышался крик чаек и крошка в моем упругом, выступающем животе тревожно заворочалась. Я тоже почувствовала перемену в этой идеальной картине. Словно небо заволокло тучами и обстановка вмиг стала неуютной.

Кто-то нарушил наше уединение.

Волоски на теле встали дыбом, когда я расслышала позади шаги, которые заглушал песок. Они становились все четче, ближе, но я не решалась оглянуться. Тело будто парализовало, покрылось испариной, а живот начал твердеть от тонуса.

Он остановился совсем рядом – сбоку от меня. Я по-прежнему не поднимала глаз, только мельком увидела классические мужские брюки и дорогие кожаные ботинки.

Грудь содрогнулась от всхлипа.

Накрыв живот ладонями, будто желая его защитить, я впилась взглядом в потемневший морской горизонт, чувствуя на губах соленые слезы. Волны теперь стали злыми, пенными, безжалостно забили по воде. Я даже не попыталась просить о пощаде. Понимала, что это бессмысленно…

– Не плачь, Эльза, – раздался сверху голос Матвея, и в сердце болезненно заныло. – Рано или поздно это должно было закончиться.

От щелчка пистолета, дыхание перехватило. Внутренности сжались в комок, я зажмурилась, что есть мочи, а затем… оглушенная выстрелом, ощутила, как пуля зашла мне в висок.

…

Даже через сон я услышала свой испуганный хриплый вдох. Резко распахнув глаза, подскочила в кровати и приложила дрожащую ладонь к груди, которую пробивал бешеный стук.

Тело покрылось холодным липким потом. Ужасные, раздирающие душу на части видения, застыли не просто картинами, но и ощущениями. Висок болезненно пульсировал, будто мне, в самом деле, пустили в него пулю! Я так же лихорадочно приложила руку к своему круглому животу и с облегчением отметила, что тонуса нет. Слава Богу… Я точно с ума сойду, если мне еще раз придется лечь в больницу!

В комнате внезапно раздался стук, заставивший меня вздрогнуть.

– Анечка-а!.. – весело позвала Карима. – Вставай, моя девочка, уже семь!

Нервно выдохнув, я прикрыла глаза и поспешила отозваться:

– Да!.. Встаю…

Игнорируя мандраж в теле, я откинула одеяло и неуклюже слезла с кровати, оправляя длинную хлопковую сорочку нежно-белого цвета. Сегодня важный день, поэтому совесть не позволял отлеживаться, пока Карима там справляется одна.

Без промедления направившись в ванную, я вновь с раздражением отметила, что стала походить на утку. Не только шагами вперевалочку, но и попой, которая росла вместе с весом.