– Передавай ему привет. Скажи, мы его ждем. Мы же не злопамятные, – ухмыльнулся Хан. – Кто бы они ни были, они всегда возвращаются. Всегда.

Харри вошел в спальню. Лебье без особого энтузиазма копался в белье и бумагах.

– Нашел что-нибудь? – спросил Харри.

– Ничего особенного, а ты?

– Ничего.

Они посмотрели друг на друга.

– Пошли отсюда, – сказал Харри.

Начальник охраны театра Сент-Джордж сидел в столовой. Даже можно было поверить, что он спокоен. Харри он запомнил с прошлого вечера.

– Н-наконец-то меня перестали спрашивать и д-докапываться, как все это было. Тут ц-целый день вертелись журналисты, – сказал он.

 – И еще ваши эксперты. Н-но они просто работали и нас не т-трогали.

– Да, работа у них еще та.

– Д-да уж. Ночью не мог заснуть. Потом жена д-дала мне снотворного. Никому такого не пожелаешь. Но вы-то люди привычные, а мы…

– Ну, то, что случилось здесь, и мы видим не каждый день.

– Н-не знаю, смогу ли я теперь войти в ту комнату.

– Ничего, оклемаешься.

– Д-да нет. Я уже д-даже реквизиторской ее не называю. Просто «т-та комната».

– Время лечит, – утешил его Харри. – Уж я-то знаю.

– Н-надеюсь, констебль.

– Зови меня Харри.

– Кофе, Харри?

Харри кивнул и положил на стол связку ключей.

– Вижу, – сказал охранник. – Эту связку брал Рехтнагель. Я п-подумал, что это до д-добра не д-доведет, надо будет заменить все замки. Где вы их нашли?

– Дома у Отто Рехтнагеля.

– Как? Он же вчера открывал ими гардеробную…

– Я полагаю, за сценой были не только актеры.

– A-а. Сейчас посмотрим. Осветитель, двое рабочих сцены и звукооператор. Н-ни гримеров, н-ни костюмеров – на это нет средств. Да, это все. Во время представления т-тут были только рабочие сцены и актеры.

Ну и я.

– И больше никого?

– Никого, – серьезно ответил охранник.

– Сюда можно пройти другим путем, кроме как через заднюю или боковую дверь?

– Ну, есть обходной путь через галерею. Вчера галерея была закрыта, но д-дверь оставили открытой, потому что там сидел осветитель. Поговори с ним.

Огромные глаза осветителя были выпучены, как у глубоководной рыбы, которую вытащили из воды.

– Погодите. До перерыва там сидел парень. Если мы знаем, что аншлага не будет, то билеты продаем только в партер. Но он мог там сидеть – галерею же не запирают, хотя билет у него в партер.

Он сидел один в заднем ряду. Помню, я еще удивился, что он сел так далеко от сцены. Света было мало, но я его видел. А когда я вернулся, он, как я сказал, уже ушел.

– Мог он попасть за сцену через ту же дверь, что и вы?

– Хм… – почесал затылок осветитель. – Думаю, да. Если он прошел прямо в реквизиторскую, его могли и не заметить. Сейчас мне кажется, что-то с ним было не так. М-да. Да, что-то не сходилось, я заметил…

– Значит, так, – сказал Харри. – Все это хорошо.