Тогда Джо тоже чувствовал себя не в своей тарелке, но это не помешало ей влюбиться в него с первого взгляда.

Теперь, из уважения к его чувствам, Кейт держала подобающую дистанцию и не делала никаких попыток проникнуть сквозь ту неловкую официальность, которую Джо напустил на себя. Присев на диван, они немного поговорили о детях, о его работе, об очередном новом самолете, который он задумал и который существовал только в эскизах. Это был совершенно фантастический аппарат, о котором Джо давно мечтал, но до которого у него только сейчас дошли руки. Он с увлечением рассказывал Кейт о том, каким он будет — этот «самолет будущего», и она с удивлением почувствовала, что ей очень интересно. А еще Кейт вдруг обнаружила, как же просто любить Джо таким, каким он был, не пытаясь переделывать его под себя или к чему-то принуждать. Сначала, правда, Кейт тоже испытывала некоторую неловкость, но вскоре она совершенно прошла. Джо, казалось, тоже напрочь позабыл о своем смущении.

Он пробыл у Кейт почти час, когда она спохватилась, что не предложила ему что-нибудь выпить. Она поспешила исправить свою ошибку, и Джо улыбнулся и кивнул. От одной его улыбки у Кейт закружилась голова и потеплело на сердце. Ей ужасно хотелось обнять его за шею, поцеловать, сказать, что она всегда будет любить его, но она не осмелилась. Вместо этого она принесла ему виски со льдом, а сама уселась напротив, любуясь им, словно редкой птицей, которую можно увидеть, но к которой невозможно прикоснуться. Ей оставалось только молча любить его — любить и желать ему счастья, а это было не так уж мало…

Джо уехал только в восемь часов. Кейт подписала ему все бумаги, поэтому, когда на следующий день он снова позвонил, она удивилась. Еще больше она была поражена, когда он вдруг пригласил ее пообедать с ним."

"Кейт было невдомек, что ее образ преследовал Джо всю прошедшую ночь. Накануне Джо увидел ее именно такой, какой всегда любил, к тому же она не произнесла ни слова упрека и ничем его не испугала. Джо допускал, что эта ее независимость и раскрепощенность могла быть просто уловкой, кроме того, он сам мог впасть в самообман и принять желаемое за действительное. И все же он чувствовал — что-то изменилось в ней, изменилось глубоко. Аура, которая окружала Кейт теперь, была соткана не из боли, требовательности или вины, а из нежности самой высокой пробы, из тепла и полной примиренности с собой и окружающим. Именно это всегда привлекало его к ней, и Джо надеялся, что они могут стать хотя бы друзьями.

— Пообедать? — удивленно переспросила Кейт. — Н-не знаю… Как ты себе это представляешь?

Джо объяснил, и в конце концов его предложение показалось ей вполне приемлемым.