Энди сражался за свою семью, за свою жену и сына и не собирался терять их без борьбы.

Когда поздно вечером Энди вернулся с работы, Кейт попыталась поговорить с ним еще раз, но все было бесполезно. Она добилась только того, что Энди вышел из себя и швырнул в стену их свадебный подарок — расписную фарфоровую салатницу, которая разлетелась на тысячу кусков. Ничего подобного Кейт не ожидала: подобное иррациональное проявление гнева было не в его характере. А главное — ведь Энди ничего толком не знал, он так ни разу и не выслушал ее объяснения…

Кейт было невдомек, что Энди почти сразу понял — без Джо Олбрайта здесь не обошлось.

Это было просто написано у нее на лице! Энди отлично помнил, как Кейт сходила с ума по Джо, пока училась в колледже, как она ждала его приездов, как дорожила каждым письмом. Точно такое же выражение, как сейчас, было у нее на лице, когда она сообщила Энди, что Джо жив. Он до сих пор помнил, какой у нее тогда был взгляд — отрешенный, мечтательный и совершенно чужой, словно он, Энди Скотт, перестал для нее существовать. Только один мужчина на свете мог заставить Кейт выглядеть так и чувствовать так, и Энди сразу догадался, кто встал на его пути. Именно поэтому он не захотел слушать ее объяснения и причинять себе лишние страдания. Страдания отнимали силы, а Энди знал, что в предстоящей борьбе не на жизнь, а на смерть они ему понадобятся."

"Он был настолько уверен в правильности своей догадки, что даже не стал звонить Джо. Вместо этого Энди приехал к нему в офис на следующий день после того, как там побывала Кейт. Войдя в здание, он сразу поднялся на нужный этаж и велел секретарше доложить мистеру Олбрайту, что пришел Энди Скотт и хочет его видеть.

Секретарша, несколько ошарашенная подобной бесцеремонностью, спросила, на какое время ему назначено, на что Энди ответил, что ему не назначено, но он уверен, что мистер Олбрайт примет его немедленно.

Он оказался совершенно прав. Через две минуты секретарша уже вводила Энди в огромный, роскошно обставленный кабинет. Джо, впрочем, даже не попытался соблюсти видимость приличий и не встал из-за стола, чтобы приветствовать его. Он так и остался сидеть, глядя на гостя глазами затравленного зверя, и Энди понял, что выиграл первое очко.

— Добрый день, Джо, — сказал он спокойно.

Спокойствие и уверенность были главными козырями в его колоде, от которых зависело все остальное. Он старался не особенно смотреть по сторонам, чувствуя, что его подавляет роскошь кабинета, в который он попал. Особенно хорош был вид из окна — отсюда, с тридцатого этажа, был виден весь Нью-Йорк, обе реки и Центральный парк. Энди твердил себе, что он пришел сюда, чтобы победить. К тому же у него имелось преимущество — Кейт пока была его женой и у них был общий ребенок.