Я действительно могу уйти с любой вечеринки, когда мне захочется. Кстати, из «Олмака» тоже.

– Почему? – заинтересовалась Сара.

– Не люблю вечеринки, равно как и прочие светские мероприятия. Терпеть не могу любые выходы в свет. Предпочитаю проводить время дома. Я вырезаю, читаю или…

Сара притворно ахнула, сделав вид, что пришла в ужас.

– Но, мистер Форестер! Как вы можете говорить такие ужасные вещи? В Лондоне светское общество – это все.

Кристиан оценил шутку.

– Наверное, поэтому я не слишком популярен в Лондоне. Жаль, что я не могу жениться на шотландской молочнице.

– Ты не сможешь отыскать ни одной молочницы в таком снегу.

Мужчина ухмыльнулся.

– Я приеду в Лондон в начале следующего сезона. В последний раз. Надеюсь, мне все же удастся найти жену.

– Думаю, ты все усложняешь. Тебе всего лишь надо вести себя так, будто ты не заинтересован ни в одной конкретной женщине. Поверь, это очень просто.

– Разве не ты утверждала, что женщинам нравится чувствовать себя особенными? Они желают, чтобы их выделяли из толпы?

– Да, но только после того, как они завладеют твоим вниманием. Сначала они должны постараться, чтобы привлечь ухажера, приложить к этому усилия. Они должны сделать все возможное, чтобы получить приглашение на танец.

Кристиан немного растерялся.

– В этом нет никакого смысла.

– В этом очень большой смысл! Мы часто не ценим то, что дается легко.

– Хорошо. Предположим, я начну посещать светские мероприятия, делая вид, что мне никто не нравится. Что дальше?

– Пригласи нескольких дам потанцевать. Поговори с ними. Посмотри, кто привлечет твое внимание.

– А после того, как я проявлю достаточно внимания и пойму, кто мне нравится?

– Пригласи ее на танец на следующем балу. – Сара поставила чайник на огонь, чтобы приготовить чай.

– Довольно-таки окольный путь.

– Это ухаживание.

– Иными словами, я должен ходить вокруг да около… Это неэффективно.

– Другого пути я не знаю. Ты не можешь пригласить леди, которая тебе нравится, на танец больше двух раз на одном балу. Это неприлично.

Кристиан встал и достал чашки. А Сара задалась вопросом, чувствует ли он себя так же уютно рядом с ней, как она – с ним? Она никогда не ощущала ничего подобного рядом с другим человеком. А он? Даже кухарка дома никогда не позволяла ей такой свободы. Разве не чудесно быть рядом с тем, кто не будет тебе постоянно напоминать о приличиях и указывать на ошибки?

– Неприлично? – переспросил он. – Что ж, хорошая новость заключается в том, что до сих пор я не вел себя неприлично. Любая леди, которую я приглашал на танец больше одного раза, неизменно отвечала мне отказом.

Сара отвернулась от плиты и нахмурилась.

– Не понимаю, почему.