Не говоря уже о том, что ее отец, безусловно, вызовет его на дуэль, как только поступит предложение о разводе. Нет. Пожалуй, самым правильным будет написать Саре и спросить, чего она хочет от него. Если она пожелает, чтобы он оставался в Шотландии и Нортумбрии и не показывался в Лондоне, он так и сделает. Кристиан не станет еще больше усложнять ей жизнь. Если Сара пожелает, чтобы он был рядом с ней в Лондоне и помогал сгладить последствия скандала, он вернется. Ведь он уехал только для того, чтобы дать ей время и место. Он поступит в точности так, как она пожелает. Но в глубине души Кристиан очень боялся, что она предложит ему остаться в Шотландии навсегда. Забавно: он теперь не желал того, о чем раньше мечтал. Он хотел быть с Сарой. Там, где она.

Открыв дверь, он не услышал знакомого тявканья Фергуса II. Зато почувствовал запах жаркого. И действительно, на плите что-то булькало, распространяя божественный аромат. На обеденном столе стояла шахматная доска. На столике у плиты подходило тесто.

А потом он услышал пение, доносившееся из одной из спален. Пела женщина. И он немедленно устремился на голос.

Распахнув дверь, он замер на пороге. Что это? Обман зрения? В кресле у кровати сидела Сара и вязала. Фергус II, одетый в новую синюю курточку, крепко спал на коврике у ее ног.

Спицы звякнули, упав на колени мастерицы. Сара подняла глаза и пристально взглянула на Кристиана. Нет, ему не мерещится. Она здесь. Она приехала к нему.

– Ты рано, – прошептала она.

– Ты здесь, – хриплым шепотом ответил он.

Сара встала, положила вязание на стул и разгладила юбки.

– Ты здесь? – жалобно спросил Кристиан. – Ты не плод моего больного воображения?

– Нет, я настоящая. И конечно же, я здесь. Это мой долг жены.

– Твой долг…

Она повернулась к кровати и знаком предложила ему сесть. Кристиан подчинился, внимательно наблюдая за ней.

Сара опустилась на колени и жестом велела ему поднять ногу, чтобы она могла помочь ему снять сапог. Кристиан снова подчинился, и она стянула с него сначала один сапог, потом второй.

Кристиан смотрел на жену широко открытыми глазами, не имея ни малейшего понятия, что она затеяла. Продолжает ли она злиться? Или хочет заняться с ним любовью? Угадать было невозможно.

Сара встала, подошла к стене, на которой висел меч, сняла его и, с видимым усилием подняв его обеими руками, приставила к горлу Кристиана.

– Сара, я…

– Разве ты не видишь, что оружие у меня? А это значит, что я должна говорить, а ты – слушать.

– Конечно. – Он сглотнул, чувствуя прижатую к горлу сталь. Руки Сары были напряжены под весом меча, глаза сверкали, словно зеленый лед. Она выглядела потрясающе.