Но только Кристиан должен был дать ей повод, только один повод – любовь. Она прямо спросила, любит ли он ее. А он не ответил ничего. Он не сумел заставить себя произнести эти слова. А значит, такого чувства он к ней не испытывал. Он говорил о страсти и о дружбе, но не о любви. Сара могла проявить открытое неповиновение родителям и погубить свою репутацию только ради любви. На меньшее она не была готова согласиться.

Усугубляло положение и то, что Мэг была на стороне Люси.

– Герцогиня права, – не единожды повторяла она.

– В чем?

– Ты должна решить, хочешь ли ты выйти замуж по любви или повинуясь чувству долга.

– Я решила, – отвечала Сара. – Я выйду замуж, повинуясь чувству долга. У меня тоже есть обязанности.

Мэг смотрела на нее очень грустно, почему-то напоминая Фергуса II, когда ему не давали лакомство. Но в итоге подруга решила, что должна уважать ее решение, и заверила Сару, что будет с ней рядом в день свадьбы, независимо от личности жениха."

"Но когда Сара оставалась в одиночестве, когда она не была занята покупкой недостающих мелочей для приданого и не принимала поздравления бесконечных визитеров, ее преследовали другие слова Люси: «Кристиан не сказал, что любит тебя. Это совсем другое дело. Его поведение можно считать глупым, но простительным, поскольку раньше он ничего подобного не испытывал. Между прочим, нам всем приходится в большей или меньшей степени справляться с глупостью, когда мы влюбляемся».

А если Люси права? Такое может быть? Возможно, Кристиан действительно любит ее, но не может признаться в этом, потому что никогда не влюблялся? Не знает, как назвать чувство, которое испытывает? Или она всего лишь принимает желаемое за действительное?

Когда Сара не изводила себя подобными мыслями, она проводила время с матерью. Они часто ходили к портнихе на примерку свадебного платья. Это было роскошное платье – предел детских мечтаний Сары: с корсажем серебристого цвета, длинной белой сатиновой юбкой, расшитой маленькими голубыми и серебристыми бусинками. Но девушка даже ни разу не взглянула на себя в зеркало, хотя выглядела обворожительно (по крайней мере, в этом ее заверяли мама, портниха и все ее помощницы). Но всякий раз, когда она пыталась взглянуть в зеркало, чувство вины заставляло ее отвести глаза. Она – обманщица.

Ночи она проводила почти без сна, не в силах забыть о той единственной ночи в спальне Кристиана, когда он заставлял ее испытывать такие чувства, о существовании которых она даже не подозревала. А когда Сара не думала о Кристиане, то пыталась справиться со страхом, подавить панику, охватывающую ее при мысли, что всю оставшуюся жизнь ей придется провести с лордом Брэнфордом. Эта паника хватала ее за горло, двигала стены ее комнаты, вызывала удушье.