Успешно перезагрузив свой мозг, натягиваю на губы счастливую улыбку невесты и в таком виде подъезжаю к дворцу бракосочетания. Моего жениха нигде не видно, и я решаю, что этот человек ещё не приехал, но сто́ит мне только об этом подумать, как из-за угла здания показывается Воскресенский, а за ним… та самая брюнетка, которая закатывала истерики несколько недель назад. Она выглядит несколько взвинченной, а губная помада и вовсе оказывается стёртой. Девушка пристально смотрит вслед Даниилу, а меня буквально передергивает от осознания того, что между ними только что происходило. За несколько минут до свадьбы. Она переводит взгляд на меня и одними губами говорит ""он мой"". Но меня удивляет не то, что она претендует на Воскресенского, а то, что она вообще присутствует на нашей свадьбе. Кто она, и что ее связывает с Даниилом?

— Прекрасно выглядишь, Агги! — губы Воскресенского расплываются в широкой улыбке. Я ощущаю горячее дыхание на своей щеке, а прикосновение оказывается и вовсе едва заметным.

— Привет, Даниил, — сдержанно отвечаю. Смотрю на толпу собравшихся людей, не желая встречаться с глубоким прожигающим во мне дыру взглядом будущего супруга.

Внутри меня разгорается не просто обида, скорее, это можно назвать ревностью, но я пытаюсь подавлять ее, не признаваясь самой себе в том, что этот человек уже начинает что-то значить для меня.

Радостные выражения лиц гостей перемешиваются с безразличными, и я глазами выискиваю только одно, в котором именно сейчас так отчаянно нуждаюсь. Мой брат. Уже долгое время Костя не поддерживает отношения с родителями, но мы по-прежнему остаемся близки с ним. Наконец, я вижу Лисянского-младшего, пробирающегося сквозь толпу незнакомых для меня людей. Не говоря ни слова Дане, я отпускаю его руку и бегу навстречу к своему брату.

Мне хочется укутаться в теплых и нежных объятиях родного человека и не отпускать его, пока это представление не закончится. Все вокруг, кажется, перестает быть значимым, и я вновь становлюсь маленькой девочкой, которая по любому поводу бежала к брату за помощью, будь-то раненая коленка или же разбитое сердце. Едва сдерживаю поток слез, готовящийся хлынуть дождем, но через секунду все же ощущаю на своих щеках влагу и еще крепче прижимаюсь к Косте.

— Я так скучала, мой родной! — произношу я, хлюпая носом.

— Моя родная девочка, — брат гладит меня по спине, как и я не обращая ни на кого внимания, — прости меня, что не смог помешать этому. Я так виноват перед тобой, Агния.

— Костя, нет! — отрезаю я. — Я уже взрослая. И сознательно согласилась помочь родителям. Тем более, Даниил хороший человек, просто мы еще мало знакомы.

— В бизнесе он хорош, я не спорю, — глухо отвечает Костя и замолкает.