— Что-то вы тут совсем нюни распустили, — улыбнулся я.

— Да какие нюни? — Матузный сухо сплюнул. — Возмущает меня, что Таран нас так запросто кидает на этого Лазарева!

— Ты к Тарану не лезь, — нахмурился Малюга. — Таран тут причем? Ему сказали — перевод. Значит перевод. Приказ такой! Он же не сам перевестись решил! Если б мог, он бы с нами до последнего!

— Если б был до последнего, — немного обиженно сказал Матузный, — тогда бы отказался!

— Откажешься тут, когда начальник отряда сам к тебе приезжает… — пробурчал Солодов.

— А ты давай, Тарана не оправдывай! — сказал Матузный, — и ты, Малюга, не оправдывай! У нас принято один за всех!

— А ты на Тарана не наговаривай! — насупился Малюга.

— А я и не наговариваю! Я по делу!

— Ага… По делу. Просто так ты языком мелешь!

— Братцы, давайте харэ, — сказал им Уткин, но пограничники уже завелись.

— Вот если б я на месте Тарана был… — сказал было Матузный, но не закончил.

Никто так и не узнал, что бы сделал Матузный, окажись он на месте начальника заставы. Не узнал, потому что я остановил этот балаган.

— Мужики, я вас не затем тут собрал, чтоб вы как бабы базарные голосили.

Пограничники притихли, сидя на лавках, все как один уставились на меня.

— Так Таран… — с каким-то оправданием в тоне начал было Матузный.

— Таран или не Таран, — снова прервал его я. — Это уже вопрос пройденый. Переводят его и точка. Нечего тут обсуждать. От того, что вы языками мелите, это не изменится. Нам остается только служить в новых условиях. Понятно?

— Вот именно об этом, — начал Канджиев, поудобнее устраиваясь в уголке, — я все время вам и говорил, братцы. А вы — одно спорить да спорить.

Никто не ответил Алиму. Матузный только глянул на него с укором, но тоже промолчал.

— А условия, меж тем, изменятся. Таран тут по-своему рулил, и Лазарев рулить по-своему будет, — продолжал я. — И, как вы понимаете, после того, что было вчера, у нас служба с новым старлеем будет не сахар. Да только и это уже вопрос решенный. Сделанного не воротишь.

— Вот я тоже думаю, — начал Матузный, оборачиваясь к своему другу Солодову, — я тоже думаю, что не надо было их задерживать. Верно, ведь говорю?

Солодов было кивнул, но осекся, когда я сказал:

— А я так не считаю. Если все отмотать назад, я бы, и зная наперед, как все выйдет, снова задержал бы эту сладкую парочку.

Солодов, кажется, даже устыдился, когда услышал мои слова. Матузный недовольно вздохнул, но промолчал.

— Но я собрал вас всех тут по другому поводу, — проговорил я. — Собрал, потому что Витя Мартынов меня попросил.

В глазах пограничников заблестело любопытство. Кто-то, например Алим, уставился на меня, словно ребенок на мультик. Матузный с Солодовым даже нахмурились. Видимо, не зная, что ожидать.