— За бдительность и отлично проведенное задержание. Не каждый наряд решится взять офицеров. Если даже они без документов.

Я тоже улыбнулся.

— Горжусь вами, — сказал Таран. — Лазарев, правда, настаивал на том, чтобы вас наказали, но Давыдов не стал этого делать. Отверг все его обвинения.

— Справедливо, — кивнул я.

— Я тоже так думаю. Ну теперь все. Теперь можешь идти.

Я ничего не ответил начальнику заставы. Кивнув, вышел вон из кабинета.

В сушилке, как ни странно, было сухо. А еще прохладно. Летом ее редко протапливали. Затхлый, плохо двигающийся воздух неприятно щекотал нос. Застарелые запахи сохшей здесь когда-то кожи, ХБ, мокрой шерсти и сукна смешались в один общий тяжелый дух.

Уличного освещения, то есть окон, тут не было. Только тускловатые лампочки освещали это небольшое помещение. Бельевые веревки и полки для сушки сапог отбрасывали под этим светом причудливые тени на бетонный пол."

"— Черт знает что на Тарана нашло после вот этой новости, что он уходит, — сказал Матузный как-то обиженно, — мы, значит, это офицерье борзое ловили, вязали, а он их — того! Отпускать!

— А как ему было иначе? — низким баском спросил Уткин, — как ему еще поступать, раз уж Лазарева этого поставят теперь вместо Тарана?

Первое стрелковое отделение, как я и просил, в полном составе собралось сегодня в сушилке. Редкой удачей было, что никто не был в нарядах. Некоторым в скором времени, кому-то в очень скором, предстояло идти на границу. Другие буквально недавно вернулись.

В стрелковом отделении было одиннадцать человек, включая Мартынова. После ухода демобилизованных и моего перевода в это отделение нас осталось шестеро.

Кто-то уехал домой, кого-то перебросили во второе.

Вышло так, что отделение оказалось «молодое». Настоящим «стариком», даже сверхсрочником был здесь только Алим Канджиев.

Еще в нем состояли Уткин, Матузный, Солодов, Малюга и, конечно, я. Вот и все отделение. Тем не менее мы ждали пополнения. Ждали того, что завтра на заставу прибудут новые люди. Новые бойцы окажутся приписаны к нашему первому стрелковому.

Когда я зашел в сушилку, все были уже в сборе и даже не закончили своих обсуждений касательно произошедшего.

— Да ладно с ними, с этими офицерами, — сказал Солодов хмуро, — вас че, не волнует совсем, что Таран уходит, а этого Лазаренко… Или как там его?..

— Лазарева, — напомнил Алим, поправлявший перевязь загипсованной руки на шее.

— Да все равно, как там его! — возмутился Солодов, — вам все равно, что эдакая змеюка теперь будет у нас тут командовать?

— Угу… У него рожа кирпича просит… — промычал Уткин.

— А что сделаешь? — вздохнул Алим. — Начальство так сказало, значит так надо.

— Душманы изжить нас не смогли, так этот старлейчик точно изживет, — прогундосил Матузный, сидя на деревянной лавке у стены.