— Проклятый шурави! — кричал разъяренно Ясин, стараясь высмотреть что-то в крохотных окошках большого светлого мужского зала. — Если б не он…

— Внук мой… — хрипловато дыша, позвал его Малик с широкой тахты, устланной верблюжьими одеялами и подушками. — Внук…

— Дедушка!

Ясин кинулся к старику.

— П-принеси мне… — борясь с собственным дыханием, очень слабым, тихим голосом, начал Малик. — П-принеси голубя с голубятни. Я… я напишу послание Шахиду…

* * *Мы протискивались сквозь бушующую толпу недолго.

Разозленные люди нас почти не замечали. Весь их гнев оказался направленным на Малика.

Продираясь сквозь народ, я использовал Тарика Хана как таран. Он шел несмело, спотыкался, сталкивался с людьми. Один раз даже упал и что-то промычал.

Вокруг гудела толпа. Где-то позади шли ожесточенные драки. Люди кричали, ругались. Бросались в Малика и его людей камнями. Все это затягивала желтовато-белая кишлачная пыль, поднятая народом.

Мариам, сначала шокированная всем происходящим, прижалась ко мне. Я обнял ее за плечи, чтобы не потерять. Но уже через полминуты она пришла в себя.

— Вон там… — пискнула она дрожащим от напряжения голосом. — Там есть выход в огороды… Там мы можем пройти…

Так мы и сделали.

Мы удалились от гула и крика. Удалились от улиц и домов, стали двигаться полями и огородами.

Здесь шум и гам все еще слышались, но казались приглушенными и далекими. Не угрожающими нам опасностью.

Тарик шел медленно. Возможно, ему мешала рана, возможно, он специально тормозил группу. Мне то и дело приходилось подгонять его, прикрикивать на пакистанца и отпускать ему тумаки.

Мариам, шедшая рядом, постоянно оглядывалась. Прислушивалась. Бросала на меня полные тревоги взгляды.

Мы вышли из кишлака и отправились наверх по узкой дорожке, пролегавшей в гору, между двумя невысокими и пологими холмами.

— Я… — заикнулась вдруг Мариам. — Что же будет дальше?

— Дальше тебе нужно найти своих отца и брата, — сказал я. — С ними ты будешь в безопасности.

Внезапно девушка остановилась. Я провел Хана на несколько шагов вперед и тоже замер. Обернулся.

— Малик будет мстить, — проговорила Мариам тихим, дрожащим голосом.

— Будет, — без обиняков сказал я.

Внезапно девушка спрятала лицо в ладони, а потом опустилась. Села на землю. И заплакала.

Я вздохнул. Завалил Хана на землю. Приказал ему лечь и не двигаться.

— Ты у меня на мушке, сукин сын, — проговорил я, опустившись к нему.

Хан не издал ни звука. Он просто лежал на спине, совершенно дезориентированный. Казавшийся беспомощным. Но я понимал — с ним нужно держать ухо востро.

Я медленно пошел к Мариам. Застыв рядом, тронул ее за плечо. Девушка подняла на меня заплаканные глаза.

— Это все из-за меня… — проговорила она, всхлипнув.