Через несколько минут зажигается операционный светильник с довольно холодным светом. На столе девушка двадцати пяти лет, пострадала в аварии. Повреждения костей носа со смещением костных отломков, нуждается в сентопластике — восстановлении носовой перегородки.

Когда все заканчивается, Громов снимает экипировку, выкидывая все в урну. В получасовой перерыв идет покурить, именно в этот момент на улице начинается дождь. Выбросив окурок, мужчина возвращается, день проходит быстро, на ногах, в уже привычном ему ритме.

Прежде чем поехать домой, Степа проверяет входящие, пара пропущенных, но ни одного от Ульяны, это нервирует. Выбрав ее номер, мужчина нажимает вызов — Улька отвечает почти сразу.

— Ты где? — облокачивается на спинку кресла.

— Я у родителей, вот только припарковалась. Сижу в машине у дома, боюсь туда заходить.

— Мне приехать?

— Нет, точнее… я уже не знаю. Может, правда тебе лучше приехать? — шепчет.

— Я буду минут через сорок- час.

— Ладно. Держи за меня кулачки. Я пошла.

Никольская вылезает из машины и воинственно направляется в сторону родительского дома. Открывает дверь, заглядывая внутрь, первый, кого она видит, папа. Он улыбается дочери и идет навстречу.

— Я по тебе скучал, — целует Ульку в щеку, — совсем нас забыла.

— Не совсем, где мама?

— В гостиной. Максим заглянул, ты прямо как чувствовала, он сегодня вернулся, хотел сделать тебе сюрприз.

— Максим, значит. Ну-ну. Папа, — Никольская сжимает запястье отца, — я не выйду за него замуж. Мы отменяем свадьбу.

Мужчина замирает, после чего медленно кивает, не до конца понимая намерения дочери и что между ними произошло, правда, Ульянка сразу ставит все на свои места.

— Я люблю другого. И ты его знаешь, того, в кого я влюблена.

Артур Павлович поджимает губы, конечно, он догадывается. Еще тогда догадывался, что Улька помешана на Громове, все боялся, что она наделает глупостей, но его уверенность в Степане вселяла надежду. Громов бы никогда не связался с малолеткой, только вот сейчас его дочь уже взрослая. Самостоятельная. Олеся этого не поймет, она не даст им спокойной жизни. Никольский это понимал, понимал и опасался действий и слов жены.

— Я догадывался. Ульяна, не стоит пока говорить маме…

— Но я не выйду за Макса, пап, он тоже не такой святой. Этот брак ему нужен в корыстных целях.

— Каких?

— Я не могу тебе сказать, это слишком для него личное. Но знай, он меня не любит. Все его слова — притворство.

— Ладно, мы что-нибудь придумаем. Правда же?

13(2)

— Да, пап. Почему вы с мамой такие разные? Почему она не может так же, как ты? Почему ей так тяжело понять?

— Мама очень сложный человек, но очень ранимый, хоть этого и не видно. Она хороший человек, родитель и желает вам с Дёмкой только добра.

- Я понимаю.