О чем думали, когда их призывали? Почти все разбежались, кто ноги унести сумел.

Неугомонного старшину все же свалила усталость. Он заснул где сидел, подняв воротник шинели. Заговорили потише, чтобы не будить его и бойцов. Разговор шел уже более спокойный.

Все трое: начальник заставы Журавлев, пехотный комбат Зимин и самый старший из них, сапер Кондратьев, были людьми, много чего повидавшими. Делились мнениями о нападении немцев.

Да, война началась внезапно, но ведь все трое знали, ее не миновать. И хотя сбивало с толку странное заявление ТАСС о соблюдении Германией пакта о ненападении, из Москвы едва не каждый день приходили директивы о повышении боеготовности.

Понемногу подтягивалось вооружение и в то же время шли настойчивые приказы не давать малейших поводов для провокаций. Разве повод является проблемой? Была бы сила, а повод для нападения найти легко. В этой противоречивости мы демонстрировали Гитлеру свою нерешительность.

Трое командиров не могли судить о готовности армии к отражению нападения. Но они видели, что стрелковая дивизия, обязанная прикрывать этот участок границы, передвигает свои подразделения с черепашьей скоростью, рассредоточивая их на большом расстоянии. Словно нерешительный шахматист долго чешет затылок перед каждым ходом, затем осторожно перебрасывает батальон ближе к границе и снова чего-то ждет.

Одна дивизия в масштабе фронта всего лишь песчинка. Но изменить положение на участке подполковника Платонова она могла вполне. Ее штаты составляли 18 тысяч человек, а вооружение 130 орудий разного калибра, не считая пулеметов. Однако разбросанная в разных местах дивизия не дала о себе знать.

Даже штаб полка так и не прибыл, вели бои два батальона и небольшое количество артиллерии. Организовать отпор немецким частям они не сумели. Об этом свидетельствовала история батальона Григория Зимина, который в меру своих сил пытался что-то сделать и потерял две трети личного состава. Судя по разрозненным сообщениям, авиационно-истребительный полк был также в основном уничтожен.

Штаб стрелкового полка не прибыл. Платонов, как старший по должности, организовал на месте сбора оборону и разослал в разные стороны разведку. Он все еще надеялся на скорый подход частей Красной Армии.

Радисты тщетно пытались наладить связь. Сквозь треск помех слышались обрывки разговоров, в основном на немецком языке. Танковый командир безуспешно искал один из пропавших батальонов.

– Четвертый, отзовитесь… четвертый."

"В ответ раздавались быстрые команды на немецком, разные голоса что-то уточняли. Кто-то из немецких связистов, перехватив волну, стал передавать призыв окруженным частям сдаться. Перебивая всех, вдруг подала голос мощная радиостанция националистов.