Лейтенант прошел в свое время польскую кампанию 1939 года, которая была отнюдь не легкой прогулкой. Краем захватил бои на Карельском перешейке и пришел в пограничный отряд Юго-Западного округа далеко не новичком.

Лейтенант отполз на несколько метров и бросил запасную гранату РГД. Она взорвалась на узкой пулеметной площадке, выбив один ствол и перекосив щит. Унтер-офицер выпрыгнул из кабины, целясь в лейтенанта. Но магазин его автомата был пуст, он не жалел патронов, добивая русских окруженцев.

Разглядел направленный в грудь ствол пистолета, замер, подбирая какие-то слова, которые хоть на секунды отсрочат неминуемую смерть.

– Товарищ… камрад!

Пуля ударила его между ключиц. Лейтенант ловко, как кошка, взобрался в узкий кузов. Пулеметчики и двое стрелков были контужены, но уже приходили в себя. Особист выпустил семь оставшихся в магазине пуль, стреляя в упор."

"Перезарядив ТТ, он подобрал один из автоматов, выдернул из подсумков несколько запасных магазинов и спрыгнул вниз. Все это заняло не больше пяти минут. Увидел политрука, который только сейчас рискнул подняться с земли, обрадовался ему:

– Молодец, прикрыл меня! – Усанов не знал, что ответить, а лейтенант, увидев гранату на поясе, сказал: – Кидай ее в кабину. Жаль, что водитель успел смыться.

Политрук, оглушенный взрывом и стрельбой, не мог прийти в себя. Лейтенант сам достал «лимонку» и, выдернув кольцо, бросил в открытую дверцу.

– Ложись, сейчас ахнет!

Они благополучно вернулись. Колонна, огрызаясь огнем, продолжала движение.

– Уделали мы гадюку, – весело объявил лейтенант. Но ответа не получил.

Комиссар пограничного отряда угодил под взрыв мины и был смертельно ранен. Его обступили командиры. Наталья Руденко пыталась наложить повязку, но он лишь отмахнулся.

– Что перевязывать? Весь в дырах.

Изо рта хлынула кровь. Он долго и тяжело откашливался. Затем, теряя силы, стал что-то тихо говорить Григорию Зимину и начальнику особого отдела Лескову.

– Не теряйте времени, – повысил он голос, когда оба стали его о чем-то уговаривать. – Меня оставьте здесь.

Прежде чем кто-то успел возразить, комиссар выстрелил себе в висок. Майор забрал полевую сумку, документы, передал пистолет лейтенанту.

– Уходим. Задерживаться нельзя.

Огонь из темноты усиливался. Людей защищали деревья и кустарник, но на открытых местах каждую минуту кто-то падал. Тяжелораненых не подбирали, колонна почти бежала.

Повозки с ранеными шли по неглубокой промоине. Упала одна, вторая лошадь, пули с треском проламывали тонкие дощатые борта. Военврач Руденко вместе с санитарами металась от одной повозки к другой, перегружала людей.

Пулеметная очередь хлестнула по телам тяжелораненых, лежавших грудой на повозке. Кровь брызнула на лицо Натальи Викторовны, она вытерла ее платком.