Осаживал заносчивого юнца, когда тот пытался выпячивать при остальных «Аистах» свою гордыню.

Удивило его другое.

«У Шайтана, у этого неверного шурави, больше чести, чем у многих моих моджахеддин», — подумал Нафтали.

Шер приблизился. Заглянул было в глаза командира «Чохатлора», но тут же опустил взгляд, делая вид, что рассматривает искусно изукрашенную обложку священной книги.

— Значит, душа моя ещё не отправилась к Аллаху, а ты уже назвал себя новым вождём, ведь так, Шер? — прохрипел Нафтали низким утробным голосом.

— Я уже отвечал тебе на этот вопрос, господин. Я был вынужден.

И потом, мы делили бремя лидерства с Абдулой. Мне не понятны твои обвинения и оскорбления. Я…

— Молчи, мальчишка, — прервал его Нафтали.

Потом Нафтали глянул на своего приближённого Абдулу поверх плеча Шера. На лице огромного моджахеда застыло недоумение. В маленьких глазах, чей взгляд был направлен на Нафтали, читался немой вопрос. Нафтали знал, какой.

Шер покосился на большую собаку, сидевшую у ног шурави. Того самого шурави, что смел разговаривать таким дерзким образом.

Молодой моджахед узнал его сразу. Бросил ему взгляд. Глаза шурави оставались спокойными и холодными.

Молодое лицо было бесстрастным и казалось высеченным из камня.

— Ты поклянёшься передо мной, — сказал Нафтали. — Поклянёшься по-настоящему. Не той предательской клятвой, которой ты пытался обмануть шурави, но истинной клятвой перед лицом всех «Чёрных Аистов» и самого Аллаха.

Шер молчал, мялся на ногах. Нафтали видел, как его пальцы, сжимающие Священный Коран, белеют от напряжения.

— Поклянёшься, что, вызволяя меня из плена, берёшь ответственность за мою жизнь, — продолжил Нафтали, когда Шер не решился ничего ответить.

— Если я умру — это будет твоя вина.

— Я поклянусь, — сказал наконец Шер после долгого молчания.

Шер раскрыл книгу. Внезапно Нафтали с шипением вынул изогнутый клинок из ножен. Шер вздрогнул, даже зажмурил на миг глаза.

Командир «Чохатлора» показал ему свой нож. Положил его на левую страницу Корана.

— Клянись, — сквозь сжатые зубы протянул он.

Шер сглотнул. Его острый кадык вздрогнул на тонковатой шее. Потом он опасливо поднял правую руку. Положил её на правую страницу Корана. Облизал иссохшие губы и заговорил:

— Клянусь именем Аллаха, что не отдавал приказа стрелять в тебя.

Если я лгу — пусть моя душа не войдёт в рай, а моё тело не найдёт покоя.

Нафтали показал в улыбке желтоватые зубы, казавшиеся на фоне бороды маленькими и даже заострёнными, словно акульи клыки.

Все замерли вокруг. Казалось, даже ветер на мгновение стих. Будто бы само время пошло медленнее, чем обычно.

— В тебе меньше чести, чем в Шайтане, — проговорил Нафтали холодно.

— Ч-что? — не понял Шер.

— Щенок… — Улыбка сошла с лица Нафтали. — Ты забыл сказать главное.