— Очередное подтверждение тому, что они к чему-то готовятся. Мое похищение, по всей видимости, было частью этой подготовки. Они хотели вычислить через меня всех завербованных нами резидентов ISI.

— Эта информация не для моих ушей, товарищ майор, — покачал я головой. — Почему вы рассказываете обо всем этом мне? Простому солдату, служащему на пограничной заставе?

— Потому что ты уже во всем этом участвуешь, Саша, — сказал Искандаров решительно, — с того момента, как ты взял в руки нож Батубра Нафтали, ты тоже в игре. А еще… — Он осекся. — Еще, если тебе повезет, у тебя есть шанс затормозить «Пересмешник». Я знаю, что Тарик Хан играет не последнюю роль в их грязных делах.

— И что вы хотите от меня? — повременив, спросил я.

Искандаров сглотнул. Подождал отвечать, словно бы решаясь произнести какие-то слова.

— Этот человек идет по пятам за Абади. Он подчищает за ним. Выполняет грязную работу. Приходит внезапно, и так же внезапно уходит, словно призрак, — Искандаров замолчал. Поджал губы. Под его высокими, островатыми скулами заиграли желваки, — а значит, очень скоро он будет и здесь, на границе.

Искандаров вздохнул.

— Я долго во всей этой системе, Саша. Знаю, какой она бывает громоздкой и вялой. Иногда решительные, но неуставные действия дают больше результата, чем работа по любым инструкциям. И ты, Саша, способен на такие действия. Я видел это буквально собственными глазами. На это я и надеюсь, — разведчик сглотнул. — Сейчас мне только и остается, что надеяться.

— Почему вы уверены, что он будет здесь? — спросил я.

— Я не уверен, — покачал головой Искандаров. — Но я так думаю. Они узнают, куда мы пришли. Узнают, где был Абади. Куда его увезли. А потом попытаются…

— Убить, — докончил я.

— Верно, — Искандаров кивнул. — Попытаются достать его. Может, подготовят диверсию, может станут через местных информаторов подстрекать сочувствующих афганской оппозиции советских граждан. И все для того, чтобы убить Абади.

— Союз поймал пакистанского шпиона, — задумался я. — Это международный скандал. Выходит, что представитель официально нейтрального государства участвует в афганской войне.

— Они будут все отрицать, — покачал головой Искандаров, — Пакистан скажет, что не знает никакого Абади. Огласка им не нужна по многим причинам. В том числе она может помешать их операции.

— Но сам Абади определенно знает многое. И расскажет это нашим.

— Верно, — кивнул Искандаров, — и Тарик Хан, как минимум, попытается заставить его замолчать. Как максимум — вернуть то, что носил Абади в желудке.

Пусть Искандаров и ходил вокруг да около. Пусть начал издалека, но я понимал, к чему он клонит."

"— Значит, вы хотите, чтобы я убил этого Хана, — не спросил, а утвердил я.

Искандаров отвел глаза.