Вульф повернул голову ко мне и спросил:

– Есть ли еще смысл продолжать?

Имея в виду, достаточно ли мы уже набрали отпечатков пальцев.

– Нет, – ответил я.

Имея в виду «да».

Вулф перевел взгляд на свой стакан. Пена осела как раз до требуемого уровня. Вулф отодвинул кресло, встал и протопал вон. Когда шаги его стихли, я в двадцатый раз напомнил себе, что нужно переставить мебель. Не пристало Вулфу огибать красное кожаное кресло, когда в нем кто-нибудь сидит. Подобный уход должен выглядеть гордо.

– Поделом вам, – сказал я Вэнсу. – Вы использовали еще один штамп.

– Он уже не вернется?

– Только после того, как уйдете вы.

– Черт побери, вы могли спросить по телефону, не от меня ли она залетела, и я бы вам все сказал!

– Да, я так и пытался ему сказать. Он же решил, что по телефону спрашивать такое неловко. К тому же он любит лишний раз покрасоваться.

Вэнс заметил, что в стакане остался недопитый виски, и залпом осушил его.

– Я думал, что Вулф захочет… – начал было он, но осекся, потом продолжил: – Вулфа интересовало, почему я искал встречи с Элинор Деново. Так вот, тогда я даже не подозревал, что она Карлотта Вон. Я хотел только выйти на ее фирму – «Реймонд Торн продакшнз». Я впервые услышал, что Карлотта Вон и Элинор Деново – одно лицо, из вашего объявления.

– Из объявления, напечатанного в газете, услышать ничего нельзя. Услышать вы можете по радио. В газете объявление читается. А вот по телевизору вы можете как увидеть, так и услышать. Хитрость тут в том, что…

– Чушь! С меня хватит! Вы парочка чертовых болтунов.

Встать из красного кожаного кресла одним махом – задача нешуточная, и Вэнс оставил на каждом из подлокотников по несколько отличнейших отпечатков. Шагнув к двери, он прибавил пару крепких слов. Я прошел за ним в прихожую и проследил, чтобы Вэнс ненароком не завернул направо, на кухню, но распахивать перед ним дверь не стал. И не потому, что не люблю хамов; мне просто показалось, что в данных обстоятельствах подобная любезность неуместна.

Когда хлопнула входная дверь, я приоткрыл дверь в кухню, крикнул:

– Мы одни! – и спустился в кладовую на цокольном этаже за картонными коробками, бечевкой и папиросной бумагой.

Когда я со всем этим вернулся в кабинет, Вулф стоял сбоку от стола, хмуро пялясь в пространство. Я положил коробки на диван, а бумагу и бечевку – на свой письменный стол и произнес:

– Никогда еще так не сочувствовал нашему клиенту, как сейчас. Знала бы Эми, что получит за свои двадцать тысяч…

– Как долго продержится запах этого сигарного дыма? – прорычал Вулф.

– Кондиционер расправится с ним за один час. – Я аккуратно упаковал в папиросную бумагу стакан, из которого пил Вэнс. – Помогите мне принять решение. В этой бутылке осталось еще больше половины виски. Почти на шесть долларов.