Я сообщаю вам эти подробности только для того, чтобы избежать лишних расспросов. Я не располагаю никакими сведениями о том, встречалась ли она с Флойдом Вэнсом хоть раз после октября сорок четвертого года. Если он и в самом деле убил ее, то мотив мне неизвестен.

– А знает ли Вэнс, что вы его отец? – спросил Вулф.

Джарретт, похоже, ждал этого вопроса.

– Я уже ответил на этот вопрос, – сказал он. – Я сказал, что он вообще ничего про меня не знает. Его мать звали Флоренс Вэнс. В тысяча девятьсот четырнадцатом году ей было двадцать, а мне двадцать три. Она работала официанткой в одном из бостонских ресторанов. Она умерла через пять дней после того, как родился ребенок. Нет, Флойд Вэнс не знает, что я его отец. Если у вас есть вопросы, которые имеют отношение к делу, спрашивайте.

– Я мог бы задать еще много вопросов, – сказал Вулф, – но самое главное я уже выяснил. Мне, конечно, было бы любопытно узнать, каким образом вы сумели две недели назад поставить Флойда Вэнса в известность о том, что я разыскиваю отца Эми Деново, но настаивать на ответе не буду. Однако кое-какие замечания сделаю. Если бы вы рассказали все это мистеру Гудвину, когда он впервые приехал к вам, то можно с достаточной уверенностью утверждать, что Флойд Вэнс не был бы арестован по подозрению в убийстве Элинор Деново. А Эми Деново не пришлось бы платить мне еще за две недели напряженной работы. Если вы пришлете мне чек в компенсацию за все затраты, то я верну ей задаток и не возьму с нее ни цента. Если вы согласитесь, то это обойдется вам в пятьдесят тысяч… Каково бы ни было ваше решение, я стану лучше разбираться в человеческой натуре… Арчи, с этого кресла трудно вставать. Помоги мистеру Джарретту подняться.

Я подошел, но Джарретт даже не посмотрел в мою сторону. Он подогнул ноги, напрягся и встал одним рывком. Пилюля определенно сработала. Джарретт, вынужден отдать ему должное, умел держать удар. Ни один из известных мне людей не сумел бы пропустить колкости Вулфа мимо ушей. Джарретт же даже глазом не моргнул. Я уже в третий раз наблюдал за его уходом, хотя при наших предыдущих встречах прощальные фразы принадлежали ему.

Когда «херон» отъехал, я запер входную дверь и прошел к нише:

– Надеюсь, слышимость была хорошая? Делиться услышанным мы не имеем права.

Сол задвинул панель. Эми, слезая с лестницы, споткнулась и пошатнулась. Я подхватил ее под локоть.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила она.

Ее лицо было заметно бледнее, чем обычно.

– Пожалуйста, – столь же вежливо ответил я. – Вы все слышали?

– Да. Но я… Вы не возражаете, если я уйду?

– Нет, конечно. Проводить вас?

– Нет, я хочу побыть одна. Потом… Я вам позвоню. Но одно я уже решила. Моя мать дала мне имя Эми Деново, и я не стану менять его.

– Рад за вас.