– Учитывая размер ступеньки, на которой вы примостились, я страшно рад, что на ней сидите вы, а не Ниро Вулф.

– А зачем это нужно? – спросила Эми.

– Это зрительская трибуна. Вам предстоит увидеть и услышать человека, который отправил двести шестьдесят четыре чека вашей матери. Сайрусу М. Джарретту аудиенция назначена на одиннадцать. Мы решили, что лучше вам услышать все из первых уст, а отсюда до красного кожаного кресла, в котором будет сидеть Джарретт, всего десять футов. Взгляните.

Эми наклонилась поближе к отверстию.

– А он не увидит меня?

– Нет. Со стороны кабинета видно только нарисованный водопад.

Девушка повернулась ко мне:

– Но почему… Что он собирается сказать?

– Мы и сами хотим это услышать. Мы рассчитываем, что, помимо всего прочего, он назовет и имя вашего отца. Это может…

В дверь позвонили. Я пошел открывать. Пришел Сол. Я рассказал ему нашу программу, проводил к нише и представил клиентке, которая за две недели заплатила ему через меня почти тысячу долларов."

"– Поскольку вы называете меня Арчи, – обратился я к Эми, – вам придется называть его Солом, чтобы он не обиделся. Он останется здесь с вами на тот случай, если вам вдруг покажется, что мы задаем Джарретту неправильные вопросы, и вы решите вмешаться. Джарретт не должен заподозрить, что, кроме нас с Вулфом, здесь есть еще кто-то. Снимите туфли, если вдруг захотите чихнуть или кашлянуть, то постарайтесь почувствовать это заранее, с таким расчетом, чтобы успеть добежать до кухни. – Я взглянул на часы. – Он должен быть здесь через двадцать пять минут, но может приехать и раньше. Сол отведет вас на кухню и угостит кофе, а я пойду в кабинет глотать транквилизаторы, чтобы успокоиться.

– Что-то непохоже, чтобы вы волновались, – улыбнулась Эми.

– Значит, не буду глотать транквилизаторы, – великодушно согласился я и отчалил.

Солу хватит пяти минут, чтобы познакомиться с ней.

Была одна большая опасность. Человек с положением Джарретта, в финансовом и ином плане, мог бы оказать достаточное давление на кого-нибудь вроде комиссара полиции, мэра или государственного секретаря Нью-Йорка, который выдает лицензии частным детективам, чтобы заставить нас заткнуть рот. Это вертелось у меня в голове с тех пор, как Джарретт повесил трубку, а потому в четверг вечером за игрой в покер я позволил Лону Коэну сорвать жирный куш. Но теперь, по мере приближения одиннадцати часов, эта опасность все уменьшалась, и я все увереннее начал считать, что связь Джарретта была очень личной и он не мог рисковать.

Вулф спустился из оранжереи ровно в одиннадцать, вставил в вазу свежесрезанные орхидеи и начал просматривать почту.