Таран же, понимая, что не может их пресечь, стал поговаривать, время от времени, что спровадит Светлану вон с Шамабада. Однако временил.

Слухи эти, известным делом, быстро дошли до самого Пуганькова. Оттого он делался все более злым и угрюмым. Но сидел мышкой. Не выносил сор из избы.

Сам я не столько обращал внимание на заставские слухи и сплетни, сколько на то, как дела на стороне наших «добрых соседей».

Двадцать пятого апреля, в кишлаке Комар случилась перестрелка. Мы били предупреждены, что ночью этого числа, группа бойцов из СБО «Дархад», вошла в кишлак.

Разведка подозревала, что там сидят душманы Юсуфзы. Сидят и что-то готовят.

Так и оказалось.

Как я потом узнал, среди местных скрывалась группа бандитов из семерых человек. Двоих захватили. Остальные были уничтожены.

Пограничники сводного отряда нашли в кишлаке пять минометов и большой боезапас мин к ним. Это означало — что своей запиской я все же запустил цепь событий, которые, в конце концов, привели разведку к кишлаку. А за разведкой уже следовали бойцы СБО.

Бой в кишлаке был ночью. На расцвете мы видели на вершины Белой Скалы наших, шурующих там в поисках тайников с оружием. Насколько я знал, на скале отыскали миномет и более десяти мин к нему.

Однако предотвратила ли операция «Дархадцев» нападение на Шамабад, я не знал. Единственным шансом это выяснить — дождаться того черного дня, когда Шамабад должен был сгореть.

Но теперь я четко понимал — душманы потеряли преимущество во внезапности и огневой мощи. Чтобы ни случилось в конце мая, дело пойдет совсем по другому пути, нежели в прошлой моей жизни. И я должен был готовиться к любому развитию событий.

Операция в кишлаке Комар повлекла за собой и другие последствия. Она затормозила переговоры с Юсуфзой по поводу оставшегося в плену прапорщика Вавилова.

Главарь бандитов, к слову, всячески отрицал, что в кишлаке взяли именно его людей. Клялся чуть не Аллахом, что все это — провокация, которую подстроили его враги из других бандформирований.

Ходили слухи, что Юсуфза даже передал нашему начотряду метрового толстолобика, в знак доброй воли.

Стоит ли говорить, что я ни капли не верил этому хитрому душману.

Этим днем было жарко. Солнце давно стояло в зените, а мы следовали за Системой, на левый фланг. Шли дозором на одном из близлежащих к заставе участков.

Я шел первым. Взял с собой Булата, который уже в не в первый раз выходил со мной на Границу. Пес проявлял настоящие чудеса послушания. Если сравнивать с тем, каким он был, когда я попал на Шамабад — так вообще небо и земля.

Мы остановились у розетки, чтобы доложить обстановку на участке. Вася Уткин достал трубку. Стал выходит на связь с заставой.

Скучающий Алейников лениво потянулся. Почесал шею.

Я отпустил Булата с поводка.