Дрожащими руками он взял и медленно развернул записку, стараясь не выронить фонаря. На бумаге оказались всего несколько строк. А еще в нее завернули маленький обломок карандашика.

«Пишу тебе это тринадцатого апреля. Если хочешь увидеться, буду ждать тебя через четыре дня, у брода, под вашей заставой. Если решишься прийти, поставь под этими строчками крестик карандашом. Так, я узнаю, что ты согласен. Твоя А».

Клим в возбуждении поставил фонарь на валун. Вернул записку на место, быстро чиркнул крестик. Стал ее сворачивать и прилаживать камень, что укрывал ее, на место.

— Ты там что, Клим? — Алим не выдержал и стал спускаться к Вавилову.

Когда он тронул Клима за плечо, тот успел накрыть письмецо камнем.

— Ничего, — выдохнул Клим взволнованно. — Лишь показалось. Нету их. Часов. Потерял. Пойдем назад.

* * *Апрель прошел быстро. Внутри пограничной рутины время всегда летит практически незаметно.

Казалось, еще вчера я стоял на плацу краснодарской девятки, а уже сегодня почти восемь месяцев минуло с того момента, как я получил свой второй шанс.

Афганская весна становилась все жарче. Разговоры ребят о грядущем дембеле — все чаще.

На заставе все было в пределах нормы: сработки, наряды, заставская жизнь.

Однако произошло и немало занятных событий."

"Нарыв получил себе новую собаку — немецкую овчарку по кличке Альфа.

Молодая сука, как только прибыла на заставу, немного вредничала, однако Нарыв справился с ней довольно быстро. Регулярно стал брать ее на границу, чередуя с Радаром.

Танкисты тоже продолжали торчать у нас. Казалось, начальство про них будто бы просто забыло. Естественно, в действительности это было не так. Правда, даже у самих экипажей складывалось именно такое мнение.

С большинством танкистов: и солдат, и офицеров, мы сроднились. Задружили. Только экипаж, Сергея Симонова сторонился меня. Капитан Жуков, время от времени, награждал меня строгим взглядом.

Что касается Пуганькова и странноватой его супруги, бойцы прогадали, думая, что она быстро уйдет с заставы.

Нет, Светлана и дальше крутилась на Шамабаде, стараясь вести на редкость светскую для жены заставского офицера жизнь.

Она свободно гуляла внутри заставы, водитель, по просьбе Пуганького, часто возил ее в ближайшие кишлаки «погулять» и посмотреть окрестности.

Правда, появились злостные и неподтвержденные слухи, что она ходит к кому-то налево, когда муж находится на службе и особенно, когда покидает заставу по каким-нибудь служебным делам.

Парни гадали, кто это мог быть. Кто-то грешил на Нарыва, кто-то на танкиста Серегу Симонова. Другие наговаривали даже на Черепанова. Последний, кстати, даже гонял личный состав по этому поводу. Так его возмутили заставские росказни. Однако без шума.