Вспомнила машины, самолеты, просмотренные фильмы, прочитанные книги в частности и про попаданок, вот только родителей или друзей вспомнить не удалось. Вообще ни одного знакомого и даже незнакомого лица в памяти не возникло как собственно и имени с фамилией — только неясные тени и размытые образы. Это обстоятельство меня сильно напрягло — ладно подруги, а вдруг у меня на Земле остались дети, как было написано в одной из книг? Почему-то именно романы фэнтези ярче всего мелькали в сознании, вытесняя прожитую реальность. Они-то и подкинули сюжет в воспаленный мозг, о том, что малыши плачут и зовут маму. Однако старики заверили, что мне на вид от силы лет семнадцать-восемнадцать, поэтому обзавестись наследниками в столь юном возрасте я вряд ли успела, а подобрать подходящее имя не проблема. Вот, например, очень красивое — Апрелия. ""Так звали мою бабушку"", — ностальгически улыбнувшись, объяснил Симопод; весенний месяц — подсказала память и больше не выдала никакой информации.

Сообщать властям о вопиющем первом и единственном случае попаданства старики не рискнули. Хоть они и были безбашенными учеными, но что последует за таким признанием, представляли хорошо. Долгие разбирательства, которые отвлекут их от новых открытий и мое незавидное будущее подопытной крысы. А главное ученые не смогут объяснить, что именно спровоцировало появление человека из другого мира и это обстоятельство беспокоило их больше всего. Вообще-то они законопослушные граждане, но научные эксперименты такие непредсказуемые… Зачем делиться собственными наработками, если можно самим проследить за появившимся объектом? Да и кто в той комиссии умнее них? Одни бездари сидят!

Именно поэтому старички подсуетились, задействовали все свои немалые связи, и вскоре у Симопода Фрейна официально появилась внучка — Апрелия Фрейн. Кстати баронесса — титул приложился по наследству — прошу любить и жаловать. А что еще остается делать, если адвоката у меня по-любому нет, а жизнь продолжается? Правильно, смириться с неизбежным и начинать адаптироваться и социализироваться в новом мире. Вот какие слова помню, а собственное имя осталось тайной за семью печатями."

"Восстановление было долгим. Не вбухай в меня море магии два профессора находящиеся в научном угаре, я отдала бы богу душу еще на том столе, но для стариков было делом чести не дать погибнуть неожиданно полученному результату. Больше месяца они носились со мной как курица с яйцом, и немного успокоились только, когда я достаточно оправилась и начала интересоваться окружающим миром. Тогда новоявленную родственницу сплавили на попечение верной домоправительнице госпоже Ласкалье, которая служила у магистра Фрейна без малого сорок лет и была в курсе рождения ""внучки"".