Почему?

Мог бы давно уже…слегка нагнуть, да «засадить» по-быстренькому!

Кто бы ему запретил? С его-то силищей!

Но, нет. Судя по всему, взаимности ждал.

- Умница, девочка! – Тут же поощрили ее за покорность невесомым поцелуем в шейку, от которого кожа покрылась тысячами мурашек. – Так гораздо лучше.

- Послушай…

- Мы уже на «ты»?

Его улыбку Катя прочувствовала даже затылком.

- Когда в тебя кто-то тычет своим членом…это в некотором роде, сближает…

Громкий хриплый стон сорвался с уст мужчины, когда подтверждая ее слова, он вновь вдавил их стратегически важные места друг в друга.

- Бл*дь! Чтоб меня, - уже рычал «несчастный», - наваждение какое-то!

- Сломать не боишься? – Не удержалась от «шпильки» после очередного ощутимого толчка в мягкое место.

- Разве что…только тебя! – Совершенно серьезно ответил незнакомец, и вновь ругнулся. – Твою же ж мать…чтобы меня, хоть раз в жизни…так от шл*хи крыло? Да никогда! Наверняка намазалась чем-то. Феромоны, да?

- Че…чего?

В каком смысле? О чем бормочет этот извращенец?

- С*чка! – Протянул он самозабвенно. В какой-то степени, даже…нежно. – Такой «орех» отрастила, что у меня мгновенно колом встает, при одном только взгляде на него! Повернись-ка! Даже если мордашкой не вышла, один черт, заберу к себе на неделю. Тр*хать буду исключительно сзади!

- Ты совсем, что ли придурок? – Попыталась освободить руки, чтобы хорошенько треснуть ему промеж глаз. – Какие еще феромоны? Какая я тебе…

Ее мучитель таки развернул Катерину к себе лицом, вынуждая замолчать на середине фразы. И замер…изумленно исследуя внимательным взглядом. Замерла и она, настырно усмиряя рвущееся вон из груди сердце. Храбрясь из последних сил. Гордо выпячивая вверх подбородок.

А так хотелось сжаться до размеров атома!

Боже, какой он огромный!

На голову выше, да и шире раза в два. Мышцы, точно стальные канаты.

Черты лица грозные. Волевые. Подбородок мощный.

Волосы темные. Коротко стриженные.

Казалось, великану, представшему ее взору, и удар битой по голове не страшен. А уж жалким девичьим кулачком по челюсти - подавно! Курам на смех.

И, тем не менее, риск – дело благородное. Резко замахнувшись, влепила негодяю звонкую пощечину.

Ноль реакции!

Даже руки с ее талии не убрал. Лишь крепче впился пальцами в нежную плоть, наверняка оставляя на ней следы.

Тяжело дыша, Катя яростно ударила его по второй щеке.

И вновь ничего. Только каре-зеленые глаза, сверкающие лихорадочным…не совсем здоровым блеском. Окончательно обезумев, замахнулась опять. Теперь уже сжав пальцы в кулак, и метясь точно в глаз.

На этот раз ее запястье было перехвачено и намертво зафиксировано.

- Восемнадцать есть? – Огорошил невероятно странным вопросом.