Это видно по тому, как она продолжает смотреть на меня из-под очков в золотой оправе, когда я сопровождаю Лию на ее сеансы.

Она проходит интенсивную терапию с тех пор, как я нашел ее в парке. И поскольку я больше никому не доверяю, чтобы моя жена была в безопасности, я отвез ее в кабинет психиатра, а потом подождал, пока она закончит.

Однако сегодня доктор Тейлор стоит в дверях своего кабинета и застегивает пиджак, когда мы подходим.

– Не хотите ли присоединиться к нам сегодня, господин Волков?

– С чего бы мне хотеть этого?

Лия смотрит на меня с надеждой. Она одета в цветастое платье и собрала волосы в хвост, который подчеркивает ее мягкий цвет лица. Даже ее аромат роз сегодня сильнее, чем обычно.

– Я... предложила это. Ты можешь быть со мной, когда я буду говорить. Доктор Тейлор говорит, что это может помочь, так как ты играешь большую роль в моей жизни.

– Тогда пойдем. – Я переплетаю свои пальцы с ее, и мы входим внутрь. Что? Я не собираюсь упускать шанс стать свидетелем того, как Лия расскажет обо всем, что произошло.

Я прекрасно знаю, что доктор Тейлор помогает ей. Лия не только медленно вышла из своего кокона, но и в последнее время у нее не было никаких галлюцинаций или каких-либо из этих висцеральных кошмаров.

После того, как она узнала о смерти Райана несколько дней назад, я думал, что она направит свое неодобрение внутрь и позволит ему сгнить внутри нее, но она высказала свое мнение. И в ту ночь ей не снились кошмары.

Мы с Лией сидим на коричневом кожаном диване напротив кресла терапевта. Ее кабинет полностью белый, от стен до письменного стола, до рам с немногочисленными картинами природы. Единственный разрыв в цвете – коричневый цвет дивана и кресла доктора Тейлор. Аромат ванили заполняет пространство, но это может исходить от самого терапевта.

Взяв блокнот, она начинает расспрашивать Лию о ее неделе, и моя жена на удивление отзывчива. Я сосредотачиваюсь на радостных интонациях в ее голосе, когда она рассказывает о Джереми, изучающем новые слова, и о том, как мы ходили по магазинам несколько дней назад.

Она замолкает на несколько секунд, выражение ее лица падает, как и ее голос.

– Доктор Тейлор, если я узнаю, что мой муж сделал что-то плохое ради меня, как я должна реагировать?

Выражение лица терапевта остается спокойным, когда она спрашивает успокаивающим тоном.

– Как вы себя чувствуете?

– Плохо. Я не хочу, чтобы он это делал. Но в то же время я понимаю, почему он это сделал. Или, более конкретно, я знаю, что его природа отличается от моей, и его мозг не устроен так, как у всех нас, поэтому для него это решение было логичным.

Я смотрю на нее, потом на то, как дрожит ее рука в моей. Ей потребовалось мужество, чтобы признать тот факт, что в каком-то смысле она мне сочувствует.