– Эй, Ян

– Да?

– Я вспомнила.

– Ты… вспомнила?

– Да. Я перестала думать, что я кто-то другой или что-то в этом роде.

Его губы приоткрываются, прежде чем он делает долгий вдох.

– Наконец-то, черт возьми. Я думал, что мне придется начать загонять информацию тебе в глотку.

– Почему ты этого не сделал?

– Ты забыла ту часть, где мне все еще нужна моя шея? Босс уже получил задание разрезать меня на куски и выставить их в вестибюле. Мне не нужно давать ему больше стимулов. Кроме того, главный психиатр сказал, что ты диссоциируешь, и навязывание тебе информации будет иметь прямо противоположный эффект и может ухудшить твое состояние.

Я придвигаюсь ближе.

– Так вот почему Адриан позволил мне жить жизнью Уинтер?

– Именно.

– Полагаю, он наблюдал за мной издалека?

– Мы все это делали. Ты не представляешь, каким сварливым он был в тот период – я имею в виду, больше, чем обычно. Вашему покорному слуге пришлось принять его гнев. Он избивал всех во время наших ежедневных тренировок.

– Мне очень жаль.

– Не извиняйся за ситуацию, которую ты не могла контролировать. Психическое заболевание – это не то, о чем стоит сожалеть.

Слезы подступают к моим глазам, и я смаргиваю их, чтобы они не пролились.

– Спасибо.

– Мы едем вместе и умираем вместе, женщина.

– О Боже, Ян! – Я вскрикиваю от возбуждения, широкая улыбка растягивает мои губы. – Ты Ларри?!

Он подмигивает.

– Единственный и неповторимый."

"– Я не могу в это поверить. Ты совсем не похож, если не считать деформации носа. Ты даже говорил с другим акцентом.

– О внешности позаботилась маскировка. Что касается акцента… – Он откашливается и переключается на американский. – Я прожил здесь большую часть своей жизни, женщина. Я могу говорить, как американец. Я просто предпочитаю этого не делать, потому что русский акцент заставляет меня звучать страшно и задиристо.

– Ах ты, маленький ублюдок, – я все еще смеюсь, вне себя от радости, что Ларри и Ян – один и тот же человек. Они были единственными людьми, которых я могла считать друзьями, будь то Лией или Уинтер.

– Кого ты называешь маленьким? Мне двадцать пять, большое тебе спасибо.

– Ты все еще моложе меня. Смирись с этим.

– Что угодно. – Он закатывает глаза. – Босс знает, что ты вспомнила?

Мой юмор исчезает, когда я вспоминаю, что произошло сегодня.

– Да, но он узнал об этом при худших обстоятельствах. Он снова думает, что я ему изменила. Не то чтобы он когда-нибудь переставал так думать.

– Он не просто так думает. Ты вложила это ему в голову и отказалась отрицать.

– Я отрицала сегодня, и он не поверил мне.

– Ты можешь винить его? Ты оставила эту идею гнить в его голове в течение нескольких месяцев.

– Я знаю. Но он тоже не невинен.