Его обычно свирепые глаза смягчаются, несмотря на карту синяков на его лице.

– Нет?

– Нет! А как же тогда ты? Ты действительно хотел, чтобы я двигалась дальше? Что, если я нашла бы себе другого мужчину, а?

Вся мягкость исчезает, и его глаза становятся ярко-серыми, когда он сжимает челюсти.

– Коля убил бы его.

– Он не мог убить их всех.

– Он мог бы.

– Тогда я встречалась бы с ними за спиной у Коли.

– Лия... – предупреждает он.

– Что, Адриан? Что? Это ты хотел, чтобы я двигалась дальше.

– К черту это, – он обнимает меня за талию и притягивает к себе, прижимая мою грудь к своей твердой груди, когда он резко дышит. – Ты думаешь, я когда-нибудь захочу, чтобы ты была с другим мужчиной? Это все равно что выпотрошить себя собственными руками. Ты моя, и я хочу, чтобы ты всегда оставалась моей, а не чьей-то еще.

– Тогда не говори, что снова бросишь меня. Ты – моя последняя остановка, и я планирую остаться, а не двигаться дальше.

– Ты тоже моя последняя остановка.

Мое сердце трепещет, а желудок сжимается от нежности и решимости в его тоне. Мы остаемся в таком положении в течение нескольких секунд, впитывая существование друг друга. Мне хочется обнять его и рыдать у него на груди, как тогда, в больнице, после того, как моя карьера закончилась.

Прошло много лет, но я все еще вспоминаю тот момент, когда я начала влюбляться в него. Балет был единственным, что имело смысл в моей жизни, и когда я потеряла его, у меня не было стремлений и цели. Все казалось бесполезным и пустым.

Он был исключением.

Он не только медленно заполнял пустоты, но и запрещал мне убегать. Он стал моим щитом и продолжал это делать, даже когда я поцарапала броню и попыталась уничтожить ее.

Глубокий вздох покидает его.

– Ты должна иметь в виду, что теперь будет только хуже."

"Я моргаю, выводя себя из задумчивости.

– Как хуже?

– Лазло, очевидно, подумает, что я специально скрыл от него твое существование. Сергей и все члены братства будут пристально следить за нами обоими. И все еще есть этот ублюдок Лука, и никто не знает, где он прячется.

Моя ладонь лежит на его груди, и я слегка поглаживаю ее. Я не хочу прекращать прикасаться к нему, чувствовать его, убеждаться, что он действительно здесь, а не мертв.

– Хуже может быть только до тех пор, пока не станет лучше.

Он ласкает мою щеку кончиками пальцев.

– На твоем месте, Леночка, я бы не был так оптимистичен.

– Так и есть. Все, что ты упомянул, пугает, но ничто из этого не пугает меня так сильно, как мысль о том, что я потеряю тебя. Пока мы вместе, я могу пройти через все, что угодно.

– Правда?

– Абсолютно. – Я провожу пальцами по порезу на его губе и хмурюсь. – Тебе очень больно?

– Не так сильно, как мысль о том, что я никогда больше не увижу тебя или оставлю без защиты.

– Тогда никогда больше не думай об этом.