– А, понял…

– Готовы ли вы, Александр Федорович Керенский, зачитать наизусть клятву нашего брата, члена общества вольных каменщиков?

– Готов!

– Читайте…

– Клянусь во имя Верховного Строителя всех миров никогда и никому не открывать без приказания от ордена тайны знаков, прикосновений, слов доктрины и обычаев масонства и хранить о них вечное молчание, обещаю и клянусь ни в чем не изменять ему ни пером, ни знаком, ни словом, ни телодвижением, а также никому не передавать о нем ни для рассказа, ни для письма, ни для печати или всякого другого изображения и никогда не разглашать того, что мне теперь уже известно и что может быть вверено впоследствии.

Если я не сдержу этой клятвы, то обязываюсь подвергнуться следующему наказанию: да сожгут и испепелят мне уста раскаленным железом, да отсекут мне руку, да вырвут у меня изо рта язык, да перережут мне горло, да будет повешен мой труп посреди ложи при посвящении нового брата, как предмет проклятия и ужаса, да сожгут его потом и да рассеют пепел по воздуху, чтобы на земле не осталось ни следа, ни памяти изменника!

В довершение ритуала новоиспеченному масону выдали расшитый фартук, или так называемый запон, а также серебряную лопатку и две пары белых рукавиц.

А Керенский настолько вжился в роль, что под конец собственной речи едва не потерял сознание. Такое уже случалось с ним дважды или трижды во время самых громких судебных баталий, где он отдавал всего себя без остатка, а его психическое и физическое состояние должны были произвести дополнительное влияние на ход процесса.

Сейчас все было несколько иначе. Человеку, чьи глаза все еще были завязаны, велели сжимать и разжимать кулак левой руки, в то время как один из старших братьев коснулся его предплечья холодным клинком.

Когда-то в старину в этот момент действительно пускали кровь, но в начале XX века уже можно было ограничиться символическим действием. Когда с глаз будущего премьер-министра сняли повязку, он плакал…

И в толпе вокруг некоторые не могли сдержать эмоций. К примеру, депутат Государственный Думы Александр Протопопов – кстати, будущий министр внутренних дел Российской империи, причем последний, занявший свой пост как раз перед недолгим триумфом Керенского…

Глава 5.

Подельники идут по следу

1Глава Московского охранного отделения подполковник Мартынов по-прежнему держал слово во время особого совещания, посвященного предстоящим Романовским торжествам.

В том числе об эсерах (социалистах-революционерах), которым серьезно сочувствовал тот же Керенский. Однако на момент описываемых событий Александр Федорович не был еще ни известным политиком, ни даже членом этой партии. Он вступит в нее только в революционном 1917-м.