Кузен царя не шибко морален, но на первое время сойдет!

– А что мы все о Романовых да о Романовых, есть еще Светлейшая княгиня Юрьевская с детьми от Царя-Освободителя Александра Второго, да и прочие Рюриковичи…

– А зачем вообще Рюриковичи? Я республиканец! Поставь во главе какого-нибудь депутата Протопопова или языкастого адвоката типа Керенского, и станет Россия страной с подлинной демократией! Главу будем избирать каждые четыре года, как оно заведено за океаном, или каждые семь лет, как в благополучной Франции…

– А я бы Гришку Распутина у кормила оставил, он уже и так министров меняет, а представьте, если никто не станет его сдерживать…

Брусилов зевнул – сколько раз за последнее время он уже слышал подобные разговоры – и покинул мероприятие даже до официального завершения.

Пожилой генерал не питал иллюзий ни относительно будущего страны, ни по поводу собственной судьбы. А о медиуме оставил следующую запись в своих воспоминаниях: «Один только Ян Гузик был у меня под сомнением… Хотя окончательно уличить его мне и не удалось, но верить трудно было». "

"Однако спустя всего несколько дней Брусилова неожиданно повысили по службе, произведя в генералы от кавалерии, то есть полные генералы! Значит, не зря свечку ставил да тарелочки крутил?

6Под сводами похожего на церковь культового сооружения можно было заметить и Керенского. Сухощавая фигура новоиспеченного депутата Государственной Думы была облачена в черный фрак, а глаза завязаны черной же лентой. Он стоял в кругу новых товарищей, но еще не видел их.

Все организовал поручитель из числа тех, с кем он разговаривал на своей квартире. Гарант провез его через весь город, пока остальные братья – вольные каменщики собирались здесь и готовились пустить Александру Федоровичу кровь, символически, разумеется.

Вскоре Керенского отправили в так называемую комнату потерянных шагов, где он имел возможность в последний раз передумать. А после того как не сделал этого, ввели и в основную залу, заставив обнажить правое колено, а на левую ногу надеть сандалию.

Судя по тонким улыбающимся губам, все происходящее завораживало и восхищало кандидата в вольные каменщики. Он чувствовал себя в своей стихии. И хотел поскорее завершить обряд, чтобы окончательно стать своим – среди тех, большинство из которых хорошо знал и раньше.

– Я должен прочитать клятву? – Политик всегда бежал немного впереди паровоза.

– Магистр должен попросить тебя зачитать клятву, – был ответ.