Потом быстро его обыскать, изъять оружие – хорошо бы обошлось без бомбы – и вытащить из толпы на свободное пространство. В случае чего Монахов поможет, вон он в пяти шагах.

Плотная колонна хоругвеносцев начала выходить из арки через полчаса. Бородатые, торжественно-суровые, казалось, что они все на одно лицо. Но Ратманов мобилизовался и следил за всеми, а также сжимал и разжимал несколько раз кисти рук, поводил плечами. Делать это было нелегко – толпа снова завелась и начала сходиться к городовым.

Агент второго разряда вперил взгляд в затылок обладателю волевого подбородка.

Ну вот-вот тот выдаст себя. Давай… давай… Уже появились священники, окружившие икону. Еще несколько мгновений… Георгий сжался, как пружина, готовая распрямиться. И вдруг что-то будто подтолкнуло его изнутри. Он повернул голову влево и увидел, как «земец» судорожно пытается ввинтиться в стоящую перед ним часть толпы, а руки прячет в карманах. Черт!

Не думая ни о чем другом, Ратманов схватил подозреваемого за запястья и крепко сжал их. Как раз когда царь вышел из арки на площадь, зеваки навалились на городовых, желая встать как можно ближе к государю, а служивые, наоборот, отпрянули назад, тесня их своими спинами.

В образовавшейся свалке, тесном пространстве бурлящей толпы, два человека боролись друг с другом. «Земец» оказался неожиданно сильным и чуть не вынул правую руку из кармана. А Георгий пыхтел, но медленно ослаблял жим. В свободной схватке он бы уже давно применил какой-нибудь прием из боевого самбо, но тут…

Наконец агент сообразил – нанес противнику резкий и сильный удар лбом в переносицу.

Тот вскрикнул и пошатнулся. А сзади его уже прихватил за горло Монахов. Потащил прочь. И через минуту «земец» сидел на асфальте, утирая рукавом кровь с лица. А Ратманов разглядывал отобранные у него два браунинга.

Царь тем временем уже прошел к месту закладки памятника Минину и Пожарскому, за ним проследовала и многочисленная свита. Ну а первый подозреваемый – крепыш с волевым подбородком – куда-то подевался, по крайней мере, он не напал на государя здесь. Напряженнейший момент закончился, обошлось, уф… Тут к охранникам, стоящим над задержанным, подбежал и Двуреченский:

– Что у вас? Кто это?

– Вот.

 – Георгий протянул начальнику пистолеты. – Полез в арку, когда царь в ней показался. Я его тормознул, а Монахов помог, сцапал его сзади.

– Документы смотрели? – Викентий Саввич, весь на нервах, вырвал из рук Монахова паспорт. – Опля! У него и пропуск есть, вложен в паспортную книжку. Личный почетный гражданин Талызин Иван Калинович, прописан во Второй Кремлевской части, православный, холост.