Он так и не стал своим здесь, не в своем времени. Хотя, признаться, и о своем уже тоже стал подзабывать. Вероятно, необычное состояние, в котором он пребывал, можно было сравнить с идеей чистилища у католиков. Места между адом и раем, где обычному человеку напоминали о его грехах, прежде чем он попадал куда-то еще. И от всего этого просто адски болела голова…

Георгий открыл верхний ящик тумбочки, достал оттуда горсть давно заготовленных таблеток и запил их небольшим количеством оставшейся в стакане воды. Этакое снотворное «по-ратмановски» – без специальной подготовки просьба не повторять! Надо ли говорить, что последующий сон был более глубоким и кошмарным, чем все предыдущие…

5… А самым кошмарным во сне было то, что он повторялся! Попаданец уже был там, уже все это видел или слышал.

И перестал чувствовать даже примерную грань между сном и явью, прошлым, будущим и настоящим.

Не было уже никакой Риты. Вместо нее в знакомом кабинете на Лубянке, словно снятом камерой типа рыбий глаз, сидел подполковник ФСБ Дмитрий Никитич Геращенков и рядом стояли какие-то хмурые люди. А Георгий – нет, даже уже не Георгий, а Юрий, Юрий Бурлак! – дремал с другого краю длинного стола, опустив уставшую голову на руки.

Он явно был под чем-то или действительно спал: изображение вокруг было нечетким, а голоса окружающих долетали до него словно сквозь толщу воды.

– И что нам с ним теперь делать?

– Вместо того чтобы привести нас к Корнилову, он раньше времени раскрыл карты и спугнул его женщину…

– Когда СЭПпВ уже подготовила группу захвата и оставалась только команда к задержанию!

– Может, и не стоило его вообще туда посылать?

– После драки кулаками не машут! Надо было раньше думать, посылать или не посылать.

А сейчас на повестке дня другой вопрос – возвращать или не возвращать!

– Ну а вы что молчите, Дмитрий Никитич? Вы же всю эту кашу и заварили!

– Предатель Корнилов по-прежнему в бегах, а значит, наш человек в его времени не помешает, – ответил Геращенков.

– Наш человек? Вы смеетесь? Постоянной команды СЭПвВ в Москве двенадцатого года вам мало? И какой он наш? Это Бурлак-то?

– Он же Ратманов. Он же Гимназист. С таким трудом внедрили – и убирать?

– Да вы сами под статью пойдете, когда вся эта конструкция рассыпется!

– Погодите.

А он точно нас не слышит? Может, проверим? – Подобный вопрос попаданец точно уже слышал однажды ночью. Потому не мог на него хоть как-то не отреагировать. Потянулся. Зевнул…

А дальше был какой-то шум. Возня. Разговоры на повышенных…

Ратманов проснулся уже у себя в комнате, обливаясь потом. Подушка, одеяло, простыня – все было хоть отжимай.

Георгий с трудом добрел до общей кухни, чтобы один за другим наполнить ледяной водой пару стаканов и тут же влить их в себя.