И не забудь поздороваться с командующим Московским военным округом и генерал-губернатором, стоящими на той же трибуне…

– Как мне все это… – недосказал Ратманов, в ту же секунду осознав, что от него все равно ничего не зависит. – Кстати, а где Монахов?

– Заболел.

Двуреченский даже улыбался. А Казак так и вовсе – демонстрировал все свои зубы, в том числе один золотой. И когда его взгляд вновь упал на бывшего «начальника штаба» банды, Жоре стало не по себе: показалось, что могущественный атаман все помнит и все еще опасен…"

"Вдобавок в толпе и даже в полуметре над ней возникла голова рослого Дули.

Еще один несостоявшийся убийца Ратманова, да и Двуреченского тоже, как ни в чем не бывало наблюдал за происходящим.

Почесав в затылке, Георгий спросил Двуреченского уже без надрыва:

– Викентий Саввич, а этого тоже не будем ловить?

– Цыц! Мешаешь смотреть! Занимайся своим делом! Так сама собой отпала задача по поиску оставшихся подельников. Формулировка «занимайся своим делом», вероятно, подразумевала, что бывший Жора Гимназист не должен обращать внимания на прежних преступников и убийц, ежели действующему начальству так стало угодно…

8Много времени отнимало и знакомство с условиями новой службы.

Агент второго разряда каждое утро начинал с посещения одного из «своих» участков. Он разговаривал с коллегами – сыскными надзирателями, прикрепленными к участку, обходил с ними территорию, записывал подозрительные адреса, фамилии скупщиков краденого и укрывателей воров. Навещал тех фартовых, кто отсидел в тюрьме и сейчас находился на свободе, и вел с ними профилактические беседы. В целом это напоминало работу участкового во времена Юры Бурлака, поэтому новичок схватывал все на лету. Коллеги видели это и начинали проникаться к нему уважением. За неделю Ратманов походя раскрыл две кражи со взломом запоров и преград, а также разбойное нападение с покушением на личность. И это будучи фактически стажером! Фонды его в Малом Гнездниковском повысились настолько, что Стеша теперь по утрам ласково подавала ему руку для поцелуя. А Кошко выписал неофиту двадцать пять рублей «на гуся» – так в полиции и жандармерии называли наградные к Рождеству.

Также и Викентий Саввич присматривал за «подельником», правда, создавая ощущение не столько заботы, сколько своеобразного железного колпака.

А Георгий, чуть отойдя от истории с пожаром, в устройстве которого его подозревали, разок даже выбрался посмотреть на пепелище, оставшееся от дома чиновника. Все-таки в той бумаге были еры и яти? Или он действительно обнаружил след из будущего? Ну и если последнее, наследил уже новый Двуреченский или сбежавший из его тела Корнилов? Вопросов без ответов оставалось еще много.