Я, естественно, ждать, кто из них победит, не собираюсь, помогать — тем более, не настолько безрассудная все же, и потому тихонько, по стеночке, пробираюсь к выходу из ненавистного переулка, надеясь там найти помощь.

Поняв, что противники плотно заняты друг другом и никто на меня внимания больше не обращает, я перестаю красться и бегу к спасительному свету в конце тоннеля.

Позади рык, вой и шлепки огромных тел по мостовой, настолько громкие, что непонятно, как после таких ударов участники побоища умудряются подниматься и опять нападать друг на друга!

На выходе из переулка натыкаюсь на нескольких мужчин, одетых в полицейскую форму. Радуюсь этой встрече невероятно, цепляюсь за лацкан ближайшего ко мне офицера:

— Пожалуйста! Помогите! Там! На меня напали! Какой-то зверь! И Тайгер…

— Тайгер там уже, что ли? — с досадой рычит тот, за кого я цепляюсь, — парни, поторопимся, а то опять допрашивать некого будет!

Его напарники по этой команде слаженно рвут когти, по-другому и не скажешь, в сторону побоища, а офицер отцепляет меня от своей формы и отрывисто приказывает:

— Оставь свои данные вот ему, женщина, — кивает он на стоящего позади всех молодого парня, взволнованно тянущего шею в сторону криков, доносящихся из переулка, — и жди, когда мы вызовем тебя для допроса! А ты, — поворачивается он к подчиненному, — проводи ее до дома и узнай, из какого она клана.

После этого, он исчезает в переулке, а я остаюсь стоять перед обескураженным полицейским, судя по досадливому взгляду, брошенному на меня, очень недовольным тому, что его заставили сопровождать какую-то женщину, вместо совершения подвигов.

— Меня зовут Сандрина Марх, — я не собираюсь отказываться от помощи и сопровождения. И без того перенервничала, — я живу в особняке Оррихов. Пошли?

Полицейский смотрит на меня, потом опять переводит тоскливый взгляд на темноту переулка, где, судя по уже наступившей тишине, справедливость восторжествовала, и коротко вздыхает.

— Прошу.

Я пользуюсь предложенной рукой, опираюсь на нее, и мы хромаем в сторону дома Оррихов.

С каждым шагом на меня все сильнее наваливается волна запоздалого страха, боль от содранных коленей и ладоней нарастает, а гул в голове усиливается.

Я все крепче цепляюсь за руку полицейского, пока могу, но через пару десятков шагов в голове все-таки мутнеет, и я валюсь на мостовую, прямо в испуганно сжавшиеся объятия моего провожатого.

Последнее, что слышу, перед тем, как темнота накрывает полностью — такой знакомый бешеный рев:

— Это еще что такое?

Ой… А вот и босс пожаловал… Припозднился, надо же…

Глава 28

Мерное, даже где-то успокаивающее рычание погружает меня в мягкое безвременье, в котором совершенно без разницы, что происходит вокруг.