Вообще, концепцию небольших складов в каждом магазине здесь, похоже, тоже еще не постигли.

Кошусь на торговый зал, красивый, богато убранный, со специальными кушетками для покупательниц, огромными зеркалами в полный рост. Надо заметить, что для этого уровня развития цивилизации, розничные магазины компании “Ортан” были крайне современными. Можно даже сказать, передовыми. В этом мире пока еще не додумались до больших универсальных магазинов, вся розничная торговля шла через сеть небольших лавочек, на одного-двух продавцов, разбросанных по всему городу. И “Ортан” отъел крайне благодатную нишу для себя. Чем больше я влезала в структуру компании, тем больше удивлялась, насколько разнообразные были интересы у волков. Здесь и торговля тканями, и готовым платьем, и продукты, и всякие хозяйственные мелочи, и все, что связано с декором домов, и много чего еще. Я поражалась просто, когда изучала охваты. Такой размах! Куда там компаниям в моем мире! Только китайцы, пожалуй, были настолько всеядными!"

"По сравнению с волчьей монополией, тигры выглядели вяловато. Они, судя по всему, по природе своей были более разобщены, не могли нормально договориться между собой, бесконечно делили территории и грызлись, а кланы у них — не настолько многочисленные, как волчьи. Зато тигры — безумно сильные звери, и большая часть административной власти была в их руках. Волки занимали в структуре города исполнительные должности, те, где требовалась поддержка стаи: полиция, охрана, часть армии. Ну и торговля, где они брали верх за счет своей многочисленности и сплоченности.

Тигры только с некоторых пор принялись теснить волков с их территорий, как-то сумев все же договориться друг с другом. Их представителей было больше в Совете, в верхних эшелонах власти.

За две недели, прошедшие с момента моего первого феерического рабочего дня, я, учтя ошибки, потрудилась все досконально разузнать о том, что происходит в городе, кто тут главный, к кому можно обращаться, а кого следует избегать.

Мне бы раньше этим озаботиться, а не сидеть в деревне целых два месяца, дразня патриархальных самцов. Но я, видимо, все то время, что сидела и смотрела бездумно по вечерам на двойное солнце этого мира, надеялась, что вернусь. Или проснусь, наконец-то…

И только теперь, с головой окунувшись в работу, в привычный мне ритм жизни, я до конца осознала, что все. Это все. Это теперь мой мир, и не важно, каким образом я в него попала. Обратной дороги нет.

И значит, надо пытаться жить здесь. И жить хорошо.

А для того, чтоб жить хорошо, мне и в моем мире, и в этом нужны были только две вещи, неразрывно связанные друг с другом: любимая работа и независимость.