И внезапно пробивает на слезы.

И на злость.

Раздосадованно бью ладонями по рулю.

Ну вот почему так несправедливо, почему? Я же только хорошее всегда… Я так горела, так болела делом! Мне так все нравилось!

И казалось, что босс ценил меня именно как профессионала, уважал… И я его уважала и считала вполне серьезным и мудрым мужиком… А, оказывается, он такой же кобель, как и все…

И искусственный интеллект еще этот…

Черт!

Провалился бы он! Зачем только изобрели эту гадость?

Он же не только на нашу сферу влияет! Сейчас многим плохо будет…

Господи, хоть бы эта дрянь исчезла! Просто испарилась!

Или я попала бы туда, где этой гадости нет и не будет! Где никто про это не слышал и можно спокойно работать! Развиваться! Рассчитывая только на себя! Господи, да я бы горы свернула!

Я бы…

Я не успеваю додумать, что я бы сделала, внезапно оказавшись в мире, где слыхом не слыхивали ни про искусственный, будь он неладен, интеллект, ни про прочие мерзости развитой чрезмерно цивилизации.

Дикий грохот, такой, словно по крыше моей маленькой машинки топает по меньше мере слон, закладывает уши, но я не успеваю испугаться. Просто становится резко больно, а затем уже никак.

Последняя мысль, настойчиво бьющаяся в голове: “Не надо было ставить машину под крышу, сосульки же…”

Глава 2

— Дохлая?

— Не, живая… Вроде…

— Но не наша.

— Не, не наша…

— А чья? Откуда тут?

— Не знаю… Валх смотрел, нет следов вообще. Непонятно, откуда пришла, словно с неба упала.

— Он просто без нюха, Валх твой, вот и все! Не может такого быть, чтоб с неба! Она же не из летучих!

— Не… Явно не из них.

— А может, из них?

— Пахнет по-другому…

— Тебе-то откуда знать? Ты их не видал никогда!

— Видал! Видал!

— Врешь!

— Сам! Сам ты врешь! Врун ты, вот кто!

— Ах ты…

— Да хватит вам! Вон, уже моргает!

Детский голос с легкими командными нотками мгновенно прекращает непонятную возню, которую я слышу, но пока еще не вижу.

Моргаю.

— Давай ее по щекам вдарим! У меня мама так батьку в себя приводила!"

"— Не надо… — поспешно хриплю я, мучительно пытясь проморгаться и ощущая, как в голове гудит, словно ветер в пустой кастрюле. Противно и протяжно.

— О! — радуется все тот же детский голос, который, судя по всему, тут, в стайке мелких ребятишек, за вожака, — говорит! Эй, ты кто? Откуда тут?

Глаза слезятся, но я усиленно пытаюсь хоть что-то увидеть, кроме яркого не по-зимнему совершенно солнца, бьющего прямо в лицо.