— Ой… Прости, прости меня…

— Ничего страшного, — вздыхаю я, — я и сама этим вопросом задаюсь…

За последние две недели, прошедшие с момента моего ужина в компании почтенного Оррих-ана, я уже даже как-то привыкла к этой картине: вечер, ласковые лучи заходящих светил, что так красиво отражаются на лакированной крыше блестящей черной машины.

И ее пассажир, внушительный, серьезный, приглашающе кивающий мне на открытую дверь.

Я ни разу не соглашалась, если что, потому такая настойчивость пугает.

А еще больше пугает, что дальше, после моего отказа, все идет по одному и тому же сценарию: Максан захлопывает дверь машины, жестом отпускает водителя и идет ко мне.

Здоровается и молчаливым эскортом топает рядом со мной, провожает до дома, в котором я снимаю комнату.

По пути мы о чем-то незначительном говорим, бывает, но чаще всего молчим. Я не считаю нужным поддерживать диалог, в конце концов, это не я навязываюсь, не я тут встречаю и пытаюсь притворяться молчаливым приведением.

А Максан, судя по всему, просто не понимает, о чем со мной можно говорить, не рискуя получить по лбу, пусть и не физически. По работе мы уже все обговорили, к тому же про особенности заказа я предпочитаю вести диалог с тем, кто реально принимает решения. То есть, со старейшиной Оррих-аном. А про всякие личные дела… Сразу в лоб, да.

Честно говоря, я в недоумении по поводу поведения Максана: ему что, делать нечего совсем? Я не даю ни одного повода, стараюсь держаться подальше, не провоцируя лишнее прикосновение, взгляды и прочее. Короче говоря, крайне внимательно и осторожно себя веду. И сама бы давно уже отстала от того, кто настолько не желает общения.

Но Максан словно и не замечает моей холодности, он спокоен и последователен. Идет рядом, возвышаясь надо мной огромной сумрачной горой, с совершенно каменным выражением на лице. И молчит.

И я молчу.

А весь город, судя по внимательным взглядам Иссы, говорит… Про внезапный и странный интерес волчьего принца к обычной человеческой женщине. Не хотела я лишних сплетен, честь свою берегла… Вот только Максану, судя по всему, плевать и на мои хотения, и на мою репутацию.

И вот что с этим делать?"

"Запретить ему приезжать? Не послушает, запрещала уже.

Не выходить из офиса? Не выходила. Сидел у дверей, никуда не уезжая и не отрывая взгляда от окон.

Разговаривать на эту тему с Оррих-аном? Говорила, старейшина только плечами пожал, пробормотав, что он в этом плане над сыном влияния не имеет. Волки сами выбирают себе симпатии и ни перед кем не отчитываются.