Разве может такое быть, что он…

– Может, – устало промычала богиня и, передернув плечами, всосалась обратно в статую до последней блестки.

Может?!

Не видя ничего перед глазами, я бросилась к месту, где полулежал Ахнет. Обшарила каждый скол, каждую трещинку. Крошки хлеба, капли молока, пустая бутылка… А в небольшой выбоине – рубиновый «патрон». Крошечный, неприметный. Не проползи я на коленях три метра, и не заметила бы.

Я осторожно положила его на ладонь и со всех сторон рассмотрела. Это был ограненный сосудик, искусно выточенный из кристалла. С серебряной крышкой и цепочкой.

Повесив кулон с противоядием на шею (в кармане и потерять могу, я все еще Лизавета с Утеса), я бросилась прочь из храма за припустившей по кочкам россохой. Вниз, вниз, по снегу, укрытому вечерними тенями. Через колючие кусты, мимо обледенелой тропки…

Я глядела только вниз и вперед, на белый хвостик, мелькающий в сумерках. Не видела ничего вокруг, и вскоре мир смазался, очертания Пьяни исчезли… Мы бежали в черноте и пустоте. Как долго? Одной богине ведомо.

– Быстрее, малышка, быстрее, – подбадривала я россоху, вовсю перебирая ногами.

Только бы она вывела меня божественной тропой туда, куда нужно! В правильный мир. В мир, где есть Габ.

Глава 15

Хвост россохи белым всполохом мигнул между черных кустов и исчез. Я в панике заозиралась: где животинка? Куда пропала? Неужто нашла дела поважнее, чем провожать меня в Грейнхолл?"

"Но через минуту нога ступила на ровную поверхность, и я осознала, что стою посреди «сцены». Почти в том же месте, где впервые схватила божественного зверька. Справа от меня была калитка, закрывающая обледенелую лесенку в храм, спереди – голые деревья Грейнского сада и белое поле, присыпанное свежим снежком.

Я осторожно слезла с помоста и побежала влево, стремясь поскорее обогнуть холм. По этой дорожке Габ тащил меня, больно сжимая пальцы, а я жаловалась на эффект полного погружения… О да, погрузилась глубже некуда.

Сейчас в облезлом зимнем саду было темно и пусто. Чем дальше я шла, тем больше окрестности напоминали Утесово… Как если бы там, на землях Ворошиловых, вдруг началась зима.

Сердце трепыхнулось и примерзло к ребрам: что, если россоха ошиблась? И вернула меня домой?

Я торопливо обогнула Утес, опасаясь увидеть темную трехэтажную домину и свою «аудейку», задубевшую на подъездной дорожке в ожидании хозяйки. Затаила дыхание… И с облегчением простонала, издали завидев волшебные рыжие фонари, высокую изгородь, постовую башню и серебряные шпили Грейнхолла.

Россоха не ошиблась. И в то же время… она вывела меня домой. Дом там, где сердце, – так у нас говорят. Ахнет прав, оно не болит без причины.

Застревая в рыхлых сугробах, я прорвалась через брешь в изгороди.